Он выехал на площадь, проехал мимо странной статуи матроса из песчаника и свернул на Саут-роуд.

Дом Инша представлял собой большой каменный ящик в стороне от дороги. За забором росли высокие деревья, пока еще не облетевшие листья янтарного и ржаво-красного цвета напоминали фейерверк.

Сержант открыл скрипучую калитку и зашагал по дорожке. Вдалеке взорвалась еще одна петарда. Он нажал на звонок, наблюдая, как в небе тают зеленые искры.

Инш не спешил открывать. Логан сосчитал до шестидесяти и позвонил снова.

Может, он вышел? Может, поехал к дому погибшего друга? В последнее время этот чертов инспектор напоминает ртуть. Хочу того, хочу этого, хочу совершенно другого. Огромный, капризный ребенок…

В последний раз нажав на звонок, Логан направился назад, к машине.

— Шшш… — Вайзмен прижал палец к губам. Звонок смолк, наступила тишина. Он выждал пять минут, чтобы удостовериться, что звонивший ушел, затем снял руку со рта женщины.

Она вела себя как примерная девочка, кричать на сей раз не стала — видать, сделала правильные выводы. Выглядела она не очень — замоталась с детьми. А если еще учесть, за какого жирного борова вышла замуж… Что ж, на вкус, на цвет товарищей нет.

Вайзмен вытащил куски проволоки и связал ей запястья, затем стянул щиколотки. Десять минут назад то же самое он проделал с ее тремя дочками, там, наверху, и любимым мужем. Одна большая счастливая семья.

— Так на чем мы остановились? — ухмыляясь, обратился он к женщине.

Жирный урод валялся лицом вниз на средине ковра — выбеленный кит, из лысой головы сочится кровь.

— Он когда-нибудь рассказывал тебе обо мне?

Женщина захныкала и затрясла головой.

— Нет? Это ужасно, Инш! — Вайзмен перевернул толстяка на спину и провел пальцем по скотчу, закрывавшему рот. — Почему ты не рассказал своей очаровательной женушке, как изгадил мне жизнь?

Он уселся на выпуклую грудь Инша и плюнул ему в лицо. Затем наотмашь ударил кулаком. Жирное тело заколыхалось, два маленьких темных глаза открылись.

— Глядите, кракен очнулся! Эй, боров, соскучился по мне?

Инш сделал попытку высвободиться от пут. Дыхание со свистом вырывалось из его груди.

— Нет смысла, толстая задница. Большинство людей не в состоянии разорвать и одну такую проволоку, а здесь их шесть. — Он похлопал Инша по обвисшей щеке. — Поверить не могу, что ты так и не рассказал ей, как выбил из меня признание! Как потом говорил в суде, что я упал… — Последовал удар кулаком в лицо. — С гребаной… — Еще один удар. — Лестницы!

Вайзмен выпрямился и размял руку.

— Понимаешь, твой законопослушный муженек любил бить подозреваемых. Что, разве не так, жиртрест? — Он встал, отошел на два шага и вмазал Иншу по ребрам.

Женщина заскулила:

— У нас есть деньги! Возьмите их! Только отпустите нас!

Вайзмен сделал вид, что задумался.

— Нет.

— Но… они же станут нас искать. Вы не можете…

— А… заткнись, надоела. — Он оторвал полоску скотча и заклеил ей рот. — Что я теряю? Если эти сволочи меня поймают, они на меня всё навесят. Как в прошлый раз. Я же видел газеты. Там сколько-пять убийств, шесть? Еще два ничего не изменят.

Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Шшш…. — Он сел около нее, погладил по волосам. Его забавляло, как толстяк извивается на полу, издавая негодующие звуки. — Я ждал этого целый век… Можешь поверить, есть вещи гораздо хуже, чем смерть. Например, сидеть за решеткой вместе с извращенцами и любителями детишек целых пятнадцать лет. Или быть изнасилованным в душевой. А теперь, почему бы тебе не устроиться поудобнее и не получить удовольствие от шоу?

…Хитер сидела, подобрав колени к груди, и напряженно прислушивалась.

— Яне понимаю, что…

— Шшш…

Данкан сердито нахмурился:

— Я только спросил.

— Ты слышишь? Я слышу…

— Может, тебе поесть?

— Я слышу, там кто-то дышит.

— Хитер…

— Вон там. — Она показала в темноту, где была решетка, и Данкан вздрогнул.

— Не думай об этом.

— Ты ведь знаешь, что это там, верно?

— Смотри, осталось еще много свинины. Или это телятина? Я не различаю.

— Данкан, скажи мне!

— Как ты думаешь, куда он ушел? В смысле, он оставил достаточно еды…

— ДАНКАН!

Тогда он прошептал:

— Это ТЬМА, дорогая…

Хитер забилась в угол, надеясь, что решетка не пропустит к ней ТЬМУ.

— Что… что она хочет?

— А ты как думаешь?