– Наверное, это был безумный ход…

Мужчина отмахнулся и вытряхнул из пачки «Пэлл-Мэлл» сигарету:

– Время покажет. Давай будем терпеливыми. – Годы наконец немного научили мужчину терпению.

Молодой поэт спросил:

– Куда теперь?

Щелчок зажигалки.

– Не уверен пока, Бад. Давай немного покатаемся.

От Ассошиэйтед Пресс, Май 3,1972

Д. ЭДГАР ГУВЕР СКОНЧАЛСЯ

Легендарный начальние Бюро

скончался от обширного инфаркта.

Эндрю Лэнгли наблюдал в маленькое окошечко за Криди, который был заперт в обитой мягким войлоком комнате.

Это было идеальное решение, чтобы заставить других хозяев Криди заволноваться. Мертвый Криди даст возможность успокоиться. С другой стороны, чего можно ждать от Криди, у которого крыша поехала? Донована Криди, превратившегося в слюнявого недоумка, лишенного самоконтроля или силы воли? Это может вогнать его покровителей в ЦРУ и иже с ними в холодный пот.

Они как раз засовывали в рот Криди резину, готовя его к электрошоку.

Молодой доктор не чувствовал себя уверенно. Он оказался в сложном положении: организация, членом которой он был в колледже, была… скорее розовой.

Но этот урод из ФБР сказал ему, что его сомнительные связи в колледже могут изменить цвет на красный… и тогда его попрут из больницы. Отнимут у него медицинскую лицензию.

Он должен попытаться. Он сказал тому человеку, Лэнгли:

– Семь последовательных сеансов электрошоковой терапии на таком уровне? Это полностью нарушит мозговую деятельность мистера Криди.

Лэнгли скорбно улыбнулся и похлопал молодого врача по плечу:

– Но все же стоит рискнуть.

Ханна и Бриджит покинули Кетчум и вернулись вместе с Гектором в его дом в Нью-Мексико. Ханна Макартур-Ласситер ночами, когда не ладилось со своим творчеством, в течение года писала биографию Мэри.

Обычно это случалось, когда не было молока и болела грудь. Волнение из-за отсутствия молока и отсутствия слов еще осложняло ситуацию.

Однако постепенно рукопись принимала форму, а Бриджит отняли от груди.

Ханна закончила свою рукопись и заперла ее в нескольких банковских ячейках.

Годы спустя, когда она снова жила одна, Ханна прочитала произведения Хемингуэя, вышедшие после его смерти. Они все продолжали появляться. Сборник статей Папы торонтовского периода, «Опасное лето» и отредактированный, изуродованный «Райский сад»… Последняя книга, хоть и пострадавшая от посторонних рук, вызвала у Ханны гордость – Папа пытался сделать что-то новое и свежее, уходящее значительно дальше всего, что кто-либо делал или хотя бы пытался. Ханну вдохновлял пример учителя.

В течение многих лет она продолжала переписываться с Мэри… хотя переписка эта постепенно иссякла и ограничивалась теперь телефонными звонками и поздравлениями с днями рождения и праздниками.

Ханна взвешивала предложение преподавательской работы в Глазго. Все в ней говорило: Соглашайся.

В ноябре 1986 года, за шесть недель до отъезда в Шотландию, Ханна сидела в вестибюле Государственного университета Огайо со своим помощником Крисом Лайоном. Он был ее бывший студент, всего на несколько лет старше дочери Ханны. Когда Крис был аспирантом и работал под руководством Ханны, как-то раз после поздней ночи в баре студенческого городка, где они пили и говорили о Хемингуэе и Гекторе Ласситере, Ханна, которая так и не научилась пить, пустила Криса в свою постель, после чего он от случая к случаю был ее любовником. Крис хотел писать детективы, а не романы, на которых настаивала Ханна. Из-за этой его склонности и трепетного отношения к работам Ласситера Ханна привлекла его к работе над сборником неизданных коротких рассказов Гектора.

Ханна и Крис сидели в вестибюле, пили кофе и спорили по поводу последовательности рассказов, когда кто-то сказал, что Мэри Хемингуэй «наконец отдала Богу душу».

– Вот теперь начнутся игры, – заметил профессор английской литературы с усмешкой.

Ханна только печально покачала головой.