Мар Марыч не поленился встать самостоятельно и пошёл смотреть.

Зрелище было хоть куда. Пучеглазая от вернувшихся в железы слёз девушка крутилась волчком, голая. Из оттопыренного зада торчал коричневый столбик, который она пыталась вытащить, но он упорно втягивался обратно...

Мар Марыч посерел. Перспектива личного телесного бессмертия показалась ему самой омерзительной изо всех человеческих перспектив. На секунду он даже проникся жалостью к несчастной Ильзе и мысленно возблагодарил её за недавний отказ возлечь с ним и поделиться заразой.

Он помахал рукой Ужову, приглашая взглянуть на экран. Иван Иванович подошёл, посмотрел, покачал головой и вернулся на берег бассейна. В синих волнах овального водоёма плескался младший Ужов, не ведавший, как ему повезло с формой вечности.

– ...Да-а-а, да-а-а...
– только и мог выговаривать бескровными губами Мар Марыч, раскачиваясь в шезлонге.

– Да-да, - подтверждал Иван Иванович, - вот так, вот так.

– Но почему?..
– наконец сменил пластинку Мар Марыч.

– Точно не знаю, но одно предположение попробую сделать.
– Ужов кашлянул и краем глаза глянул на громадный бесформенный кусок сала в шезлонге.

– Ну и?..
– простонало сало.

– Ильзе заразилась от мыши, а я от жены. Чувствуете разницу? У меня и у Васьки сохранились человеческие функции, а у Ильзе... бедная девушка.

– Это гипотеза, не больше!
– взвыл Мар Марыч.
– Может быть, всё зависит от характера, а может - от какой-нибудь там... не знаю... кармы... Что же нам делать?

– Нам?
– переспросил Ужов.
– Скорее, вам. Мои проблемы решены. Буду дописывать книгу и брошенные статьи. Ничего страшнее я ещё не видел: это я об Ильзе. Но нет ведь никакой гарантии, что и нас с Васькой не ждёт какое-нибудь запоздалое осложнение. Мы ведь всего несколько месяцев болеем. Люди все разные. Даже ветрянка у всех по-разному протекает, а тут такое дело!..

– Да. Да.
– Мар Марыч тупо смотрел в бассейн, будто где-то на дне потерял счастье.

– Надо бы помочь Ильзе, - сказал Ужов.

– Не хочу. Да и как ей поможешь?
– Мар Марыч скривился, видимо, представив себе некие действия, так сказать, спасательно-вспомогательные.

– Надо подумать и помочь, - повторил Ужов с настойчивостью.
– Временно отрешитесь от гнева, от брезгливости. Подумайте. Ведь у вас очень богатая фантазия, хорошее везение и вообще неплохие возможности. Что вы знаете об Ильзе такого, чего не знает никто? Может быть, - если дело в характере - можно что-то скорректировать и её форма болезни видоизменится, а?

Мар Марыч перестал раскачивать шезлонг и глубоко задумался. И выдал:

– Она дама чувственная, но без темперамента. Её вполне устроил бы секс в гинекологическом кресле, лишь бы самой не двигаться. А я всё время вынуждал её шевелиться. Моя комплекция, сами видите, к простым решениям не располагает. И когда она всё-таки начинала вертеться, я её иногда в награду драл разными приспособлениями. У меня их - туча, отменная коллекция.

– Извините, я не знаток подобных вещей, но одно я понял: у вас с ней очень тяжёлые отношения. Вы её, как бы помягче, изуродовали. И морально, и физически.

– Она от рождения урод и моральный, и физический. Я её из подпольного борделя выкупил за пять копеек. От неё там с радостью избавились - несмотря на всю её красоту.

Иван Иванович, чрезвычайно утомлённый темой разговора, тактично промолчал, но собеседника уже понесло.

– Она там знаете что делала?
– Мар Марыч закатил глаза.
– Заснёт, бывало, под клиентом, потом проснётся внезапно и чрезвычайно удивляется: в чём дело? что за безобразие? Клиент сердится, она окончательно просыпается, извиняется и начинает сталкивать его с себя, поливая какой-то пенкой из бутылки, которую она держала под кроватью. Мужик сначала думает, что это прикол такой, суперновости мирового секса, а потом принюхается - и бежать! Его в дверях охрана - цап! Он пытается жаловаться, а они с каменными лицами ждут, когда он платить начнёт. Он две-три цены даёт - лишь бы выпустили. Словом, из-за таких вот сюжетов её там кое-как держали, прибыль-то какая! А потом молва всё-таки стала просачиваться в клиентские круги. Мадам с ней и так и сяк беседовала, даже книжки подсовывала учебные, и всё не впрок. Словом, мне её отдали почти бесплатно.

– Да зачем же она вам понадобилась?
– с сочувствием спросил Ужов.

– А забавно было. Очень уж редкая зверюшка. Злобная, глуповатая, жадная, хищная, ленивая, но - красавица! И эта её фарфоровая кожа, и бесконечные ноги, и артистические пальчики... Она вся как хрустальная струна! Главное - не трогать и тем более не играть на ней.

Иван Иванович покачал головой. Его уже тошнило от барабанной откровенности хозяина. Однако: сам предложил тонкий психологический ход, сам и терпи его тонкость.

Выбрался Васька, запрыгал на одной ноге. Мар Марыч почему-то не решился продолжать скользкие рассуждения при мальчике. А тут и дворецкий сообщил, что обед подан. В тяжком молчании все двинулись в дом.

Когда Петрович убежал, Мария ушла, а Галина с Николаем остались наедине, в дверь их комнаты кто-то тихо постучал. Супруги переглянулись, Галина прыгнула под одеяло, укрыв ноги, Николай открыл дверь и увидел старушку соседку. Маленькая, кругленькая, седенькая, свеженькая, с половником в руке, она выглядела уютненько и миленько. Лет на сто.