Его, однако, постоянно свербила какая-то мысль, которая должна была дать направление дальнейших действий. Внезапно Сергей остановился.

– Слушай, Андрей Ильич, мне Глухарев сказал, что ты привлек для наблюдения в НИИ животноводства некоего Зиновьева. Так?

– Растрепал-таки, - зло ухмыльнулся Дроздов, - Ну да, привлек. За такую мизерную зарплату разве кого найдешь? А этот, по крайней мере вне подозрений.

– Так ведь он алкаш, как сказал Глухарев...

– Поэтому и вне подозрений. Кроме того, мы проявили заботу о человеке - подлечили его от этого злого недуга. Теперь он пьет значительно меньше...

– Ну а информацию-то какую-нибудь поставлял?

– А то как же! В прошлом квартале благодаря Фиделю предотвращено хищение с предприятия ценных реактивов, в том числе спирта на сумму... э-э-э, большую сумму! Кроме того, мы расчитывали на то, что он будет представлять большой интерес для контактов резидентуры, так что мы сможем как бы ловить на живца!

В голове у Зайцева внезапно словно зажегся свет или фонарь, это еще предстояло выяснить.

– Этот Фидель, где живет?
– спросил он, останавливаясь посредине кабинета.

– Улица Трубогнутая, 6, а что?

Зайцев щелкнул пальцами:

– Вот именно! Около его дома я сегодня видел какого-то мужика азиатской внешности. Точно похож на Фазиза Хайруллина!

Дроздов замер на месте, его рука потянулась к телефону.

В это время как раз зазвонил телефон внутренней связи. Андрей Ильич боязливо взял трубку и молча выслушал сообщение. Положив трубку, он зажег сигарету и ухмыльнулся в сторону Тараскина:

– Ты, кажется, хотел побеседовать с водителем Краз-а?

– А то как же! Где этого гада поймали? Где он сидит?

– Этот гад сидит нанизанный на сломанную ветку дерева в ста метрах от места взрыва. Можешь побеседовать...

Гандыба непроизвольно икнул:

– А я только хотел пообедать...

Фидель успел приготовить приличный стол - на нем стояла квашеная капуста, банка килек, скумбрия холодного копчения, колбаса докторская, хлеб (почти свежий).

Он еще раз поглядел на стол и остался доволен: давно он так не шиковал. Теперь предстояло решить, что можно было бы предложить в качестве вещей, напоминающих о пропавшем брате.

Кряхтя, Фидель вытащил из-под кровати порванные ботинки, которые он не надевал лет десять, разыскал пару грязных носков и рваную майку пепельно-горчичного цвета.

Поискав вокруг глазами, он увидел в углу комнаты стопку книг, которую давно хотел выбросить, поскольку они занимали место, отведенное под стеклотару. Фидель наугад вытащил одну из них: это оказался труд В.И.Ленина "Империализм и эмпириокритицизм". Прочесть это название Фидель все равно не мог, поэтому просто положил книжку поверх грязной майки.

В это время в дом вошел Сунь Высунь, больше похожий на Петра Николаевича. В руке он держал пакет, в котором брякала стеклянная тара.

"Одна бутылка не звенит!" - с удовольствием подумал Фидель и улыбнулся вошедшему:

– Входи, Николаич, входи. Я тут как раз вещички твоего брата разыскал. Только тетрадку не могу найти. Но ничего. Сейчас посидим, вспомню: всё будет в норме!

Сунь брезгливо покосился на небольшую горку одежды, поверх которой лежала книга бывшего учителя, и вытащил на стол бутылку водки "Столичная" и три бутылки пива.

– Это все что ли?
– изумленно проговорил Фидель, - Ну ты даешь! Так мы никогда тетрадки не найдем!

– А сколько ж надо?
– искренне изумился Сунь Высунь, - Это и так много!

– Это, может, для всяких разных там, - Фидель хотел сказать "китаёзов", - Мало. А для нашего брата это тьфу!
– Фидель сплюнул и закурил свою "Приму"