Миссис Монтгомери как-то странно посмотрела на нее:

— Мне кажется, что он очень скоро приедет к вам.

Возвращаясь в «Беллингем», Клэр раздумывала над словами матери Сета. Она пыталась сказать ей что-то такое, о чем нельзя говорить прямо, а Клэр никак не могла разрешить эту загадку.

Подъехав к дому, она с удивлением и радостью обнаружила на площадке джип.

Выскочив из пикапа, Клэр направилась в сарай, ожидая увидеть там Сета. Он действительно оказался там и убирался в загоне для птенцов.

— Привет. Рада видеть тебя, — сказала она ему.

Он едва заметно улыбнулся.

— А я тебя искала на твоем ранчо.

— А... зачем?

Клэр подавила вздох. Его прежнее дружелюбие исчезло. Он замкнулся в себе с того момента, как она ему сообщила радостную новость из Парижа. Эти два факта как-то связаны, но как?

— Мы не обсудили, что делать с птенцами.

Сет со вздохом выпрямился.

— Да, с птенцами много проблем, и еще один вот-вот вылупится. Я говорил со специалистом, и тот сказал, что большая их часть вылупляется ночью.

— О, черт! — Клэр вовсе не радовала перспектива новых бессонных ночей. — Сет, мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо, — ответил он и взял бутыль с дезинфицирующей жидкостью. — Нужно научить тебя ухаживать за птенцами.

Клэр открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Что, если случится что-нибудь непредвиденное? Она должна будет знать, что делать. И лучше узнать это сейчас.

— Вычищать загон необходимо каждый день, особенно когда они на улице. Страусы глотают всякие камешки и мусор, и нельзя, чтобы они съели что-нибудь вредное.

Клэр едва не чихнула.

— Кому-нибудь придется днем присматривать за ними. Как думаешь, сможешь ты это взять на себя? — он испытующе смотрел ей в глаза.

— Нет, — ответила Клэр. — Сет, у меня всего три недели на подготовку моделей в Академию, а я еще даже не начинала. Мне нужно поехать в Нью-Йорк, чтобы купить нужные ткани. — Это она решила сию секунду. Ей нужны были определенные ткани, и она знала, где в Нью-Йорке их можно достать.

— Понятно. — Сет отвернулся и отошел к обогревателю.

Его поведение разозлило Клэр.

— Не думаю, что действительно понимаешь. Я надеялась, что ты будешь рад за меня, но, очевидно, это вовсе не так. И мне обидно, Сет. Я думала, мы друзья.

Она услышала, как он вздохнул, и заметила, как дрогнули его плечи. Сет обернулся, и у Клэр перехватило дыхание от зрелища невыразимой боли в его глазах.

— Я думал, мы больше чем друзья, — глухо сказал он.

Где-то глубоко внутри Клэр осознала, что он испытывает к ней.

И еще чувствовала, что они действительно больше чем друзья.

Клэр готова была расплакаться. Она не хочет, чтобы они были больше чем друзья.

И она останется для него просто другом.

— Клэр... — При ее имени лицо Сета смягчилось.

— Нет, — прошептала она, отступая назад и качая головой. Вот что хотела ей сказать его мать. Сет ее любит.

— Клэр, ничего не изменилось. Я...

— Все изменилось! Ты не хочешь, чтобы я ехала в Париж! — Она ожидала, что он возразит, хотя и не поверила бы ему, но Сет не стал отрицать.

— Я думал, что ты сама уже не хочешь уезжать отсюда.

Здесь, в сарае, под писк птенцов, перед Клэр открылось то, чего она больше всего боялась: если она позволит себе полюбить Сета, ей не нужен будет Париж, потому что никакая сила не заставит ее расстаться с Сетом.

А она должна ехать. Должна.

Клэр прижала руку к губам, чтобы не дать вырваться непрошеным словам, чтобы не сказать, что тоже любит его.

Но, очевидно, ее глаза оказались красноречивее слов, потому что лицо Сета осветилось радостью.

— Клэр... — Он шагнул к ней, и Клэр охватил ужас.

С рыданиями она бросилась из сарая прочь, прочь от человека, который любит ее.

Нью-Йорк потерял для Клэр свою привлекательность. Она прилетела туда во вторник и два дня провела в магазинах. Остановилась она у Одри, которая пришла в неописуемый восторг от ее новых моделей.

— Дорогая, жизнь на ранчо пошла тебе на пользу, — заявила Одри. — Они восхитительны. Не забывай обо мне, когда станешь знаменитой.