По магистрали М-4 ехали довольно быстро — хорошая дорога позволяла держать большую скорость. Но Мэри все равно мысленно подгоняла машину: скорее, скорее!

Водитель же в обществе красивой молодой девушки, наоборот, не хотел спешить — он просто показывал возможности своей новой машины. Пользуясь любым случаем, предлагал Мэри то прогуляться по опушке смешанного леса, тянувшегося вдоль шоссе, то перекусить в придорожном кафе.

— Извините, к сожалению, я совсем не располагаю лишним временем, — с вежливой улыбкой приходилось отказываться Мэри.

Мистер Келли пытался развлекать ее какими-то историями и анекдотами, но она слушала невнимательно и отвечала, хотя и любезно, но односложно. Правда, ей как-то удавалось в нужный момент покивать головой или тихо засмеяться, но при этом она всю дорогу думала о своем.

Мэри терзалась мыслью, что поступает неразумно. Ехать так далеко, без гарантии, что застанет Майкла на месте, — это импульсивный порыв, а проще говоря — безрассудство. А если его нет дома? Что делать тогда? Возвращаться, даже не поговорив с ним? Но сидеть в Лондоне и ждать неизвестно чего тоже глупо.

Собственно, чего ждать? Если Майкл обидится, то вряд ли сделает первый шаг к примирению. Он будет молча переживать, но не станет ничего выяснять. Такой уж у него характер! Значит, все равно, рано или поздно, делать первый шаг придется ей, если она не хочет навсегда потерять Майкла. Так лучше раньше!

А вот и поворот на Лоуфилд. Наконец-то! Водитель сбросил скорость и плавно свернул на боковую дорогу. Возле таблички «Лоуфилд» Мэри попросила остановить машину.

— Зачем вам идти пешком? Я довезу вас до самого дома, — предложил мистер Келли.

— Нет, нет! — заторопилась Мэри, вылезая из машины. — Хочу немного пройтись пешком, подышать свежим воздухом.

Мистер Келли несколько удивленно посмотрел на свою пассажирку. Выраженное ею сейчас желание плохо вязалось с прежними высказываниями об отсутствии свободного времени и стремлением поскорее достичь цели поездки.

Но Мэри не думала о нелогичности своих заявлений. А мистер Келли деликатно промолчал.

— Я и так уже слишком злоупотребила вашей любезностью. Вы меня так выручили, просто не знаю, как вас и благодарить!

— Ну что вы, какие пустяки! Мне было приятно ехать с такой попутчицей. Я хочу, чтобы вы знали, что я всегда буду рад сделать для вас что-то полезное.

После взаимного обмена любезностями они расстались. Машина, круто развернувшись, устремилась обратно к магистрали, а Мэри быстрым шагом пошла по самому короткому пути к дому Майкла.

Она даже не знала, что именно она ему скажет и получится ли вообще у них разговор. Она решила ничего заранее не обдумывать — посмотрит, как он будет себя вести. Мэри больше полагалась на импровизацию, чем на «домашние заготовки».

И все же, когда она подошла к дому Майкла, у нее бешено заколотилось сердце и ноги стали ватными. Мэри постояла минуту, стараясь унять нервную дрожь. Ей предстоял трудный разговор, но без него нельзя было обойтись.

Ты сюда приехала не забором любоваться, мысленно подбадривала себя Мэри. Иди же! Ну, смелее!

И, набрав в грудь побольше воздуха, она устремилась по дорожке, ведущей к дому.

Мэри не воспользовалась звонком, а робко постучала в дверь, подумав в то же время, что этот стук вряд ли кто услышит.

Но она ошиблась. Дверь почти сразу открылась. На пороге приветливо улыбалась миссис Робинс. Возникало впечатление, что она ждала Мэри.

Женщины поприветствовали друг друга, и Мэри с волнением в голосе спросила:

— Майкл дома?

— Дома, — доложила миссис Робинс. — Завтрак проспал, к ланчу не выходил. Потом появился — чернее тучи, сказал, что голова болит.

Сообщая эти сведения, миссис Робинс, наверное, представляла себя в роли секретного агента на службе Ее королевского величества или, по крайней мере, в роли мисс Марпл.

Получив от нее «разведданные», Мэри тоже погрустнела. Но деятельная миссис Робинс, заметив изменение ее настроения, сказала:

— Проходите в гостиную. Я сейчас позову Майкла и подам вам чай.

Из гостиной Мэри слышала, как миссис Робине, поднявшись на второй этаж, постучала в дверь комнаты Майкла и позвала его пить чай. Он, видимо, ответил, что не хочет, потому что миссис Робинс с возмущением проговорила:

— Нельзя же целый день сидеть голодным!

Судя по всему, Майкл подошел к двери, потому что Мэри услышала его голос.