Перед бревном поставили два стула, чтобы можно было работать сидя. Рядом на треноге воздвигли камеру, за которой колдовал молодой и подающий надежды кинооператор.

Через большую лужу, про которую сегодня было столько разговоров, перекинули доски. Даже успели привести чечена, который сидел, прислонившись к стене, во всех своих цепях, в окружении двух ребят с автоматами. Ждали начальство, обед которого несколько затянулся.

Компания собралась человек в пятнадцать, разговоры были негромкими и подчеркнуто деловыми.

Скульптур уже не существовало, вместо них в одном месте виднелась горка пепла, в другом — такая же горка льда, который, похоже, начинал к тому же, подтаивать.

Наконец, кто-то, особенно глазастый, негромко сказал:

— Идут.

На самом деле, из-за поворота показались долгожданные командиры. Судя по их уверенному шагу, и молчанию, обед у них получился безалкогольным, хотя, все знали, — специально для этого обеда еще вчера забивали в подсобном хозяйстве свинью.

Колян с Толиком подошли, достали сигареты и закурили.

— Этот? — спросил Толик, показывая взглядом на чечена.

Конвоиры, вытянулись по стойке «смирно», как и положено, пожирая начальство глазами. Один, как-то сбоку, пихнул зэка прикладом, тот намек понял, и тоже поднялся.

— Ты русский понимаешь? — спросил его Толик.

— Да.

— Понимаешь, тогда слушай, что я тебе скажу… Мы здесь снимаем кино, — про трудовую жизнь. Ты у нас будешь играть главную роль… Тебе дадут ведро и саперную лопатку. Со всем этим хозяйством ты пойдешь вон туда, — и Толик показал на обсыпавшуюся породу у дальнего поворота штрека, которую незадолго до этого так тщательно рассматривал в бинокль. — Там ты, при помощи этой лопатки, наберешь полное ведро породы и принесешь сюда. Это все. Лопатку можешь оставить там. Она тебе еще пригодится… Задачу понял?

Чечен кивнул.

— Вот и молодец… Потом расскажешь впечатления, тоже перед камерой, что лучше, заниматься общественно полезным трудом или терроризировать местное население.

— Я не террорист, — сказал чечен.

— А кто же ты тогда? — нарочито удивился Толик. — Божья коровка?

— Я — абрек, воин.

— Ну воин, так воин, — уже сухо и как-то скучно сказал Толик, — это твои проблемы.

— Включать? — спросил Колян.

— Да, давай, заводи по полной… Снимите с него причиндалы, дайте инструмент, и отправляйте.

Начальство уселось на стулья, в партере, между прожекторов, остальная команда расположилась сзади. У всех были чуть напряженные и любопытные лица.

— Нас не заденет, в случае чего? — негромко спросил Толик Коляна.

— Кто его знает, посмотрим.

Но ребята были не из робкого десятка, и никаких мер безопасности, на случай непредвиденных обстоятельств, не предприняли.

Подождали, пока чечен не разомнет затекшие руки и не возьмет в них шанцевый инструмент. Затем конвойные подвели его к бревну и остановились.

— Идти медленно, — сказал громко Толик, — Не спешить. Времени у нас вагон… Отпускайте.

Чечена отпустили, и он сделал первый шаг вперед, преодолев бревно. В одной руке у него было пластмассовое ведро, в другой — самая обычная саперная лопатка. И метров пятьдесят-шестьдесят впереди, до заветного поворота.

Он шел, как приказали, спокойно и не торопясь… Абрек, могучий воин, — у которого под бомбами погибла семья, который должен был мстить, но не знал, кому… Он долго искал смерти, но не находил ее, — и так же долго мстил всем подряд, тем, кто с войной пришел на его землю, пока его не предали свои. За что, он не знал.

Сейчас он равнодушно шел вперед и ни о чем не думал, даже о рае, в котором мечтал когда-то оказаться.

Так он миновал кучку золы. Толик подтолкнул Коляна: смотри, чешет, как по-писанному… Потянулся за сигаретами, потому что одна закончилась, а он еще не накурился.

И чуть было не прозевал тот момент.

Когда чечена вдруг затрясло, стало раздувать, как автомобильную камеру, а следом его голова, словно граммов от десяти пластида, вдруг разлетелась мелкими брызгами, оросив какой-то белесой гадостью всю землю вокруг и ближнюю к чечену стену штрека.

Тут же воздух из чечена стал выходить, и выходил до тех пор, пока на земле не осталась пустая арестантская роба.

Молчание было долгим. Молчали командиры, молчала и подчиненная братия, пока Колян не спросил оператора:

— Ты, блин, все хорошо снял?

Тот показал большой палец.

— Ну-ка покажи нам, сначала.

Через маленький экран камеры они просмотрели злополучный миг еще раз, потом еще раз и еще. Потом увеличили голову, и пустили пленку замедленным образом… Чистой воды бред.