— Вдруг эффект временный и исчезает после победы?

— Сомневаюсь.

— Почему наблюдатели выглядят почти одинаково? — поинтересовался кузнец.

— Кто знает?..

— В принципе, призраки же тебе не сильно мешают, — Эрлада задумчиво теребила нижнюю губу. — Ты к ним привык уже.

— Ага, особенно последний, — огрызнулся Ральдерик. — Если ты хочешь сказать, что я могу провести рядом с ними всю жизнь без особых проблем, то спешу уверить, что это не так. Не собираюсь жить в доме, где, кроме меня, ошивается еще несколько десятков, или сколько их там будет, полупрозрачных существ.

— Я неоднократно предлагала тебе отрубить эту руку, — пожала плечами брюнетка, тут же с удивлением замечая, что собеседник вдруг серьезно задумался над ее предложением.

— Эй! Ты брось! — от Гудрона это тоже не укрылось. — Всё не настолько плохо, чтоб себя резать! Вот если бы тебе ежеминутно приходилось сражаться за свою жизнь и рисковать погибнуть, тогда я еще понимаю. Пока что же…

— Рано или поздно я всё равно умру, — прервал его гендевец. — Вспомните Кайварда. Что-то меня не тянет так вести себя по ночам. Из Намбату надо выходить. Мне придется избавиться от руки перед смертью. Я не хочу умирать игроком.

— Это не поможет, — раздался по другую сторону запертой двери голос шута, как оказалось, не уходившего далеко. — Отрубишь эту — проявится на другой. Потом, если не остановишься, — на какой-нибудь ноге. И так до тех пор, пока останется хоть кусок плоти достаточного размера для того, чтоб поместился билет.

— Ну-ка иди сюда! Разговор есть! — Шун был оптимистом.

— Я же сказал. От знака можно избавиться всего одним способом, — наблюдатель звучал устало. — Пройти Намбату. Других не существует.

Повисло молчание.

— Почему ты всё еще здесь? — выдавил из себя Ральдерик. — Почему не ушел?

— Я предан Намбату. Она моя и жизнь, и смерть, и судьба…

— Ты в ней участвовал? — напрямую спросила его Эрлада. — Ты в ней победил?

— Быть ее частью — величайшая честь, — слова сочились горечью и сарказмом, будто тот, кто их произносил, сам не верил в сказанное.

— Ты там крышей поехал что ли? — уточнил кот.

За дверью расхохотались.

— Уже давно. Уже давно, животное, — отозвался наблюдатель. — Нормальных среди нас нет. Игра всех меняет под свои нужды. И мертвых, и живых.

— Можно ли считать это ответом на мой вопрос?

— Который из двух?

— Они взаимосвязаны, — черноволосая волшебница замолчала в ожидании.

Шут тоже не говорил. Все сидели, напряженно замерев, и вслушивались в тишину в коридоре, отчаянно надеясь, что в этот раз наблюдатель изменит себе, и они дождутся от него правды.

— Победители остаются с кахоли, — раздался, наконец, скрипучий голос. — Вы же это хотели знать? С момента победы и до начала новой игры. Нужно время для их подготовки к будущим обязанностям. Вы были на Варменике. Видели скорлупу на полу? Представьте большие яйца или коконы. Всё еще желаете слушать дальше?

Ответом ему было потрясенное молчание. Уродец усмехнулся.

— Да-да. Там победители проводят несколько следующих веков. Меняется их внешность. Подгоняется под единый вид. Закладываются знания и понимание, что нужно делать. Моей кахоли, видимо, было смешно. «Ирония судьбы», «какая глупость». Ей было весело. Поэтому наша партия вышла такой… забавной. Это взаимосвязано. А у ее предшественника получились костлявые старцы в балахонах. Только косы не хватало.

— Почему ты ответил? — спросила Эрлада, когда шут замолчал. — Ты можешь сопротивляться заложенным в тебя установкам?

— Я предан Намбату. Она моя и жизнь, и смерть, и судьба…

В коридоре послышались приближавшиеся шаги. В замке повернулся ключ, и дверь открылась. На пороге стоял один из стражников, задерживавших путников.

— На выход, — объявил он.

— Кто? — растеряно уточнил иролец, думая совсем о другом.

— Все. Вы свободны. Долго еще сидеть собираетесь?

Товарищи неуверенно переглянулись.

— Ааа…

— Если немедленно не выйдите, снова закрою! — человек в форме начал раздражаться заторможенностью задержанных. — Думаете, мне делать больше нечего, кроме как дверь перед вами держать?!

— Почему нас отпускают? — не понимал Гудрон, оборачиваясь к своим спутникам за ответом, пока их вели по коридору.

— Ваш дядя из Караполя что-то наговорил моему начальству, — ответил вместо них стражник, показывая дорогу. — Ему теперь плохо, он велел выставить вон вас и принести ему выпить.