Наконец плакать мне надоело. Обида на мужской род затаилась где-то внутри. Надо больше доверять друзьям, говорил же мне Отто, что ему Стефан не нравится, одно достоинство – смазливое личико в обрамлении белокурых кудрей.

– Больше не буду путаться с кем попало,– сказала я вслух.– Надо серьезно заняться своей личной жизнью. Почему мне попадаются одни подонки?

– Не только подонки,– скромно заметил некромант.

– Ирга, я отдам тебе сережки,– решительно произнесла я.– Не хочу, чтобы мной интересовались только ради редкого артефакта.

Ирга оторвался от созерцания неба и улыбнулся:

– Во-первых, о наличии у тебя артефакта такой мощности знают немногие, и я не думаю, что они кому-то это разболтают. А во-вторых, считай, что это подарок на нашу свадьбу, раз уж ты серьезно задумалась о личной жизни! – Он весело подмигнул Отто и ушел по коридору, не дожидаясь, пока ко мне вернется дар речи.

– Отто, ты слышал? – завопила я, слетая с подоконника.

– Что? – невинно поинтересовался мой друг. Потом задумался и добавил: – Что бы ни сказал Ирга, это явно улучшило твое настроение.

Я печально сидела в своем любимом кабаке, предаваясь размышлениям и запивая их пивом, когда меня хлопнули сзади по плечу.

– Эй, красавица, чего сидишь, скучаешь? – дурашливо спросил у меня Трохим.

– Влюбилась опять, да? – рассердился Отто.

– Может, и влюбилась,– сердито ответила я. Разве с такими друзьями помечтаешь в одиночестве?

– Ненадолго тебя хватило,– заметил Трохим, бесцеремонно высыпая себе в ладонь мои соленые орешки.

Я махнула рукой. Последнее время я во всеуслышание объявляла о своем презрении к мужскому полу и о ведении монашеской жизни. Ирга поспорил с Отто на срок моего целибата. Некромант утверждал, что через месяц мне станет скучно и я пойду искать себе новое увлечение. Полугном отстаивал идею, что обида на мужчин продлится по меньшей мере месяца два. Хватило меня на месяц и неделю.

– Скотина,– безадресно отозвался мой лучший друг.– Два золотых псу под хвост.

– Это ты мне? – подозрительно осведомилась я.

– Нет,– дипломатично сообщил Отто.– Пространству. А ты не могла, что ли, еще пару недель потерпеть?

– Девушка не может терпеть, девушке нужно куда-то свои чувства применить,– отозвался Трохим, прикончив все орешки.

– Я знаю прекрасную кандидатуру,– сказал полугном.– Только у некоторых здесь присутствующих дам мозгов не хватает.

– Отто,– поморщилась я.– Не начинай.

– Мне-то что? – пожал плечами лучший друг.– Твоя жизнь, ты ее и порть. Только потом не жалуйся.

– В кого хоть влюбилась? – просил Трохим.

– Вообще-то я не влюбилась. Я испытываю сильные чувства, толкающие меня на... Ладно, ладно. В Иллана.

Отто присвистнул. Иллан был местной университетской звездой. Количество бегающих за ним девушек могло поспорить только с количеством студентов, жаждущих пересдать сессию.

– Дохлый номер,– пробормотал он.

Отто не любил периодов моей влюбленности. После каждой меня надо было успокаивать, утешать, развлекать... Все это почетной обязанностью лучшего друга ложилось на хрупкие полугномьи плечи.

– Ну почему я не могу его завоевать? – начала кипятиться я.– Я что, хуже других?

– Надеюсь, речь идет обо мне?

Конечно, Ирга. Его умение появляться в самый неподходящий момент было отточено до совершенства.

– Не надейся,– сообщила я.– Лучше пива закажи.

– Отто, дружище, не расстраивайся. Ола не влюбилась, просто у нее начался охотничий сезон и она нашла жертву. Теперь будет ее травить. Как зовут этого несчастного?

– Даже если это и так? Да, мне нужна жерт... новая любовь,– окрысилась я.– Мне после случая со Стефаном нужно повышать самооценку. Иллан его зовут. С факультета Судей.

– А почему ты не хочешь повысить самооценку со мной? – поинтересовался Ирга.

– Потому что ты каждый раз умудряешься выставить меня дурой.

Некромант пожал плечами:

– Почему дурой? Просто я иногда указываю тебе на твои ошибки, вот и все.

– А мне нужно, чтобы мной восхищались! Чтобы глаза у всех горели от зависти ко мне! И чтоб никто рядом не умничал.

– А...– глубокомысленно изрек Ирга.– Иллан как раз для этого идеально подходит.

Я закатила глаза, а Отто повеселел. Принять участие в азартной игре – это не вытирать мои слезы.