– Сходства понятны, – заметил Риано, – а различия?

– Во-первых, – сказал Чинкл, – у людей репродуктивность рабочих обычно сохранена, а у насекомых – нет. Но у кочевых муравьев рабочие сохраняют репродуктивность, а в ряде человеческих древних царств рабов кастрировали. В общем, это не чёткое различие.

– А какое – чёткое? – спросил тахуна.

– Поведение особей внутри доминирующего клана, – ответил математик. – Они, как правило, сохраняют индивидуальные или семейные мотивы и интересы и действуют соответственно. Интригуют, режут друг друга, грабят. В общем, они ведут себя, как шимпанзе в стае с аномально высокой агрессивностью. С учетом этой агрессивности, которая навязана им уже сложившейся схемой социума, они вполне адекватны. Как адекватны GM-шимпанзе дока Токо Саокео на базе Фетиамити.

Тахуна несколько раз пыхнул сигарой и покачал головой:

– У Токо Саокео на Фетиамити не шимпанзе, а бонобо. Это похожий вид, но другой.

– Я знаю. Просто на сленге их называют «шимми». То ли от «шимпанзе», то ли от английского «shimming», потому что они генетически отрегулированные, то ли от японского «shima», поскольку они, типа, островитяне. Вообще, и люди, и бонобо, и шимпанзе, могут адаптироваться даже к такой схеме отношений, которая далека от естественной для их вида. Но если схема конфликтует с инстинктами, то адаптация вредит здоровью. И меня пригласили в тему, чтобы я подумал над тем, как исключить негатив при адаптации шимми к схеме жизни на полусинтетическом атолле.

– Я общался с Джерри Винсмартом о шимми, – сказал Рау Риано, – и о реакции в мире.

– Реакция красивая, – Чинкл улыбнулся. – Особенно в ЮНЕСКО, в этом свинарнике.

– Да, – подтвердил тахуна, – но давай вернемся к Японии, и я выскажу свою мысль по поводу истории. Как ты сказал, в примитивных оффи-системах в рабочих насекомых превращаются только рабы и крепостные работники, а внутри доминирующего клана люди в основном сохраняют нормальные психические свойства высших обезьян. Но особенность Японии в том, что инсектизация охватила весь социум.

Кватро Чинкл пошевелил пальцами в воздухе, как будто ощупывал новое слово.

– Инсектизация… Хм…

– Да, – тахуна Рау кивнул, – я назвал это так. Надо было как-то назвать. Так вот, из-за специфики японских условий там оказалось инсектизировано почти все население, а впоследствии, когда наступила эпоха технологического прогресса, от инсектизации освободились, в основном, продуцирующие слои населения, но не истеблишмент.

– Это логично, – согласился Чинкл. – Оффи-истеблишмент наиболее консервативен.

– И что с этим можно сделать, как ты думаешь? – Спросил Рау Риано.

– Рау, а надо ли в это лезть? Постиндастриал сам собой это перемелет. Манчжурская Война ускорила процесс. Ещё лет 20, и allez. Практически полная дезинсекция.

Тахуна снова пыхнул сигарой и покачал головой.

– Ты, Кватро, сейчас говоришь о сообществе человеческих организмов в Японии. А я говорю о двух конкретных молодых организмах тут, на Тероа. Если перефразировать великого Экзюпери: мы в ответе за тех, кого приручил Фуопалеле Татокиа.

– Классно, блин, – буркнул Чинкл. – Фуо их приручил и улетел на своей стрекозе, как ariki-roa Мауна Оро на белом ките. А мы, значит, будем с этим разгрёбываться.

– Мауна Оро не летал на Белом Ките Uouoroaoua, – авторитетно сообщил тахуна.

– Вот как? Но я вообще-то не об этом, а о том, что Фуо не должен был так делать.

– У Фуопалеле Тотакиа такая mana, – спокойно ответил Рау, – жизнь устроена таким образом, что одни порождают ситуацию, а другие с этим разгрёбываются, но если у каждого хватило ума и силы воли, то из этого получается что-нибудь хорошее…

Тахуна, видимо намекая на некоторое сходство ситуаций, чуть заметно указал глазами туда, где на мелководье Ралито возился со своим младшим братиком.

– Знаешь, Рау, – проворчал математик, – это гвоздь не от той стенки. Если бы Фуо подбросил кого-то из своих младших детей, внуков, внучатых племянников или даже вообще каких-то мелких канаков, по фиг откуда, то вопросов бы не было. Но он же спихнул нам два организма, которые по 20 лет воспитывались в каком-то долбанном самурайском инкубаторе, после которого можно играть в хентай-мультике.

– Гэнки и Хотару никчемные, неприятные люди? – спросил тахуна.

– Нет, они отличные толковые ребята, но… – Чинкл резко оборвал фразу.

– …Но другие. Ты ведь это хотел сказать?

– Но не сказал же.

– Ты не сказал. Но ты очень громко подумал. А теперь ответь: велика ли цена нашему жизненному опыту, если у нас возникают такие примитивные проблемы с отличными толковыми ребятами, которые просто не похожи на нас?

Кватро Чинкл повертел головой, выражая существенное сомнение.