– Я не буду спорить, – мягко сказал Рон, – и перейду к фото из второй серии. На них отражены некоторые маневры нашей модели, а также крупные планы отдельных элементов, которые есть у нас, но отсутствуют в вашей модели. Из этого я делаю заключение, что вас интересовали эти элементы. Иначе зачем было посылать вашего промышленного шпиона вторично? Мы готовы представить вам более подробную информацию о нашей машине, чем та, которую смог получить ваш человек.

– Вообще-то, – задумчиво произнес индус, – мне просто стало любопытно, как эта любительская, по сути, поделка… Вы не будете отрицать, что ваша модель должна рассматриваться, как любительская?

– Не буду, – лаконично подтвердил Рон.

– Так вот, мне стало любопытно, как вы добились некоторых эффектов, которые, по общепринятому мнению, недостижимы на любительских летательных аппаратах.

Рон широко, открыто улыбнулся и энергично кивнул.

– У нас очень креативная конструкторская группа. Возможно, дело именно в этом.

– Возможно, – согласился Раджхош. – Ваш главный конструктор, вероятно, военный летчик с серьезным боевым опытом, но при этом очень молодой человек. Я прав?

– Да. А как вы догадались?

– Опыт, – ответил индийский бизнесмен. – Мне случалось работать с очень разными конструкторами, и у многих это была не первая профессия. Некоторые приходили из других областей инжиниринга или из любительской малой авиации, некоторые – из каких-то прикладных наук, а некоторые – из отставных военных пилотов.

– И кого было больше? – Спросила Пума.

Некоторое время Раджхош подсчитывал что-то в уме, а потом ответил:

– В разное время по-разному. Я пережил несколько исторических эпох в авиации, и, наверное, каждая эпоха формировала свои мотивы. Если вы возьмете биографии по-настоящему великих авиаторов, то увидите определенную закономерность.

– Психология истории техники, – сказал Рон.

– Гм… Интересное словосочетание. Можно сказать и так. Я помню эпоху отказа от сверхзвуковой транспортной авиации, а следом за ней – первую эпоху увлечения многоразовыми аэрокосмическими аппаратами. Потом эпоху строительства боевых самолетов специально для локальных войн… У каждой эпохи своя психология.

Пума задумчиво подперла подбородок ладонями.

– А какая эпоха сейчас, мистер Раджхош?

– Сейчас?.. Гм… Непростой вопрос.

– Может быть, поговорим об этом за обедом? – предложила Ратри.

– Только если ты не будешь очень сильно следить за моей диетой, – сказал он.

– Я буду следить умеренно, ладно?

– Ну, если умеренно, – Раджхош сделал паузу, – …Тогда это хорошая идея.

…

=======================================

По концепции архитектора жилой корпус кампуса Технического университета на Лоа-Фенуа должен был сливаться с полосой кокосовых пальм, растущих на песчаном пляже вдоль окружности солоноватого озера в центре островка и наклоненных над водой. В реальности (после нескольких удешевляющих упрощений) получилось две шеренги зеленых кубиков, стоящих вплотную друг к другу. Их нижний ряд стоял на грунте, а верхний – опирался одной стороной на нижний, а другой – на пару длинных ножек, погруженных в озеро у берега. Весь комплекс напоминал стадо крупных угловатых рахитичных динозавров, столпившихся на берегу и размышляющих: то ли переплыть озеро, то ли ну его на фиг. Динозаврам жарко. Они высунули над водой свои длинные разноцветные языки. С языков до самой воды свисает какая-то ерунда… Брр!

На самом деле, это не языки, а «похмельные мостики» – студенческое дополнение к исходному архитектурному концепту. Если накануне перебрал пива, то очень полезно утром выползти на мостик и плюхнуться в воду с высоты три метра. Но надо глянуть вниз, чтобы не угодить в лодку, привязанную к опущенной вниз бамбуковой лесенке.

«Динозавры» были построены в количестве, заведомо превышающем потребности постоянных очных студентов. Разумно предполагалось, что в кампусе будут время от времени жить приезжающие «дистанционные» студенты и гости университета. Сейчас одного «динозавра» занимали Дземе Гэнки и Кияма Хотару из Японии, а соседнего – дистанционные студенты Эланг, Окедо и Тиви Упаики с атолла Тероа, и Фуопалеле Тотакиа, король-мэр атолла Номуавау и острова Тин-Кен. Король в данный момент неподвижно сидел на языке-мостике в позе медитирующего йога. Наблюдатель, мало знающий обычаи утафоа, мог бы вообразить, что это и правда медитация на идущую поперек озера яркую дорожку от низко стоящего, но ещё ослепительного солнца.

Трое подростков – упаики, сидевшие на голове «динозавра» (в смысле, на крыше), как нетрудно догадаться, обычаи знали, и смысл действий короля был им ясен. Ключевым моментом являлось наличие в метре перед королем плошки с кусочками очищенных бананов. Над бананами вился рой мошек. За мошками охотилась пара ярких стрекоз. Именно за ними и наблюдал Фуопалеле, сидя неподвижно, чтобы не спугнуть.

Прошло часа полтора, и Солнце приблизилось к горизонту, превратившись в тускло-красноватый шар, и как будто залило озеро расплавленной бронзой. Король медленно поднялся на ноги, так же медленно потянулся всем телом, а после этого поочередно встряхнул каждой рукой и каждой ногой, и произнес: