Элеа Флэгг понимающе кивнула.

– А как вы оцениваете свои шансы удержать позицию у острова Аога?

– Я не политик, я воин. Мы будем сражаться и либо победим, либо умрем.

– А как к этому относятся ваши офицеры и матросы?

– Они поддерживают меня.

– А местное население Аога? Кажется, там около двухсот жителей.

– Я не знаю, но надеюсь, правительство позаботится о них. В 30 милях к северу лежит большой остров Хачиджеко, там имеется станция спасательной службы, и туда можно эвакуировать людей.

– Китсо, раз вы упомянули правительство: как в Токио относятся к вашему решению?

– Я не хотел бы критиковать свое правительство. Возможно, у него были причины для фактической капитуляции. Но для меня это не выход, и я не могу с этим согласиться.

– Но пока что акт о капитуляции не принят, – заметила Элеа.

Сугата Катсо пожал плечами и ответил после длинной паузы.

– Острова Рюкю сданы полностью. Наш флот отступил за пролив Токара. Американцы остались на Окинаве по сговору с китайцами. Янки нас предали за два острова: Окинава на западе и Иводзима-Иото на юге. Корейцы ударили нам в спину. Возможно, союзники Америки помогают «Красным айнам», чтобы потом поделить Хоккайдо. А здесь все кроме нас ушли на север. Я не удивлюсь, если после нашей гибели манчжуры пройдут вдоль островов Идзу до самого Токио и возьмут столицу без единого выстрела.

– Катсо, вы говорите, что янки вас предали, но адмирал Дэнброк…

– Подождите, – перебил Сугата, – я выражаю свое почтение адмиралу Дэнброку. Он бы остался здесь, если бы не приказ из Перл-Харбора. И я ещё раз выражаю ему почтение, потому что он, даже уходя, постарался помочь нам. Но я не хочу обсуждать, как он это сделал, чтобы не ставить его в неудобное положение.

– ОК, – Элеа кивнула. – Не будем обсуждать Дэнброка. И вашего адмирала тоже…

– …Да, – Сугата кивнул. – Я не хочу ставить в неудобное положение господина Кияма.

– …Значит, – подвела итог Элеа. – Только вы и ваши 135 парней стоите между флотом потомков Хубилая и столицей Японской Империи?

– Не только мы. ещё, как минимум, один человек: это вы. Когда я смотрю на вас, то чувствую не только вашу поддержку, но и поддержку вашей страны. Это важно.

Элеа Флэгг улыбнулась и покачала головой.

– Вы несколько преувеличиваете значение девушки с репортерской телекамерой.

– Нет, – уверенно ответил он. – Я не преувеличиваю. Это объективно. Нас предали все соседи, кроме одной страны. Вашей страны. Ваша страна не опустилась до участия в позорной дележке японских земель, хотя наши страны никогда не были друзьями. И репортер только из этой страны приехал, и рассказывает миру, что здесь творится.

– Вы ошибаетесь, Катсо, – Элеа снова покачала головой, – Меганезия – не страна в том смысле, который вы придаете этому слову. У нас нет государства, похожего на дядю с завоевательными или наоборот, пацифистскими, амбициями в жанре «Я хочу забрать кусок Японии» или «Я не хочу забирать кусок Японии». Правительство Меганезии не политическое, а техническое. Коммунальный подрядчик на бюджете, составленном по сумме запросов избирателей. Меганезия – это океан и люди, каждый из которых сам выбирает свою позицию. Вопросы войн и захватов у нас решает суд, он выбирается пополам: по рейтингу и по жребию, на год. Тоже никаких амбиций, понимаете?

Японский капитан спокойно налил ещё чая в две чашечки.

– Я не понимаю, Элеа. Я не политик, а воин. Я вижу, что ваш флот мог бы забрать всю россыпь островков восточнее Рюкю и южнее 30-й параллели. Ни янки, ни китайцы не решились бы воевать с вами в открытом море. Они сильнее вас, но победа над вашим флотом обошлась бы им слишком дорого. Поэтому они бы предпочли уступить вам.

– Да, – она кивнула. – Но зачем это мне или любому другому канаку? Там уже неплохо устроились японские рыбаки и японские хиппи. Место занято. Зачем нам туда лезть?

– Мне трудно согласиться с вашей логикой, – сказал Сугата, – поэтому, позвольте мне остаться при своем мнении.

– Считайте, как вам удобнее, – Элеа снова улыбнулась. – А я вернусь к репортерской практике. Можно задать несколько вопросов о вашей семье?

– О чем тут задавать вопросы? У меня квартира в Ниихама, на севере Сикоку, и жена, которая занимается по дому. Один ребенок, сын, он в этом году пошел в школу.

– А вы говорили с ними о своем решении остаться на рубеже Аога?

– Я написал жене письмо и объяснил, что это мой долг. Я надеюсь, что она расскажет моему сыну, когда он будет достаточно взрослым, чтобы это понять.

– Вы написали, что это ваш долг и…?

Возникла пауза. Сугата Катсо, с недоумением посмотрев на собеседницу, добавил:

– …И предупредил, что возможны сложности с получением пособия в департаменте флота, ведь я не исполнил приказ. Но я надеюсь на положительное решение.

– Вы не написали ничего о своих чувствах к ней и к вашему сыну? – Уточнила Элеа.