Дэнброк подчеркнуто равнодушно пожал плечами.

– Дипломатов и прочих политических торгашей. Дела с Пекином это их профиль.

– Но сэр! А если китайцы нападут на Окинаву? Там 20 тысяч наших парней!..

– Не беспокойся, – адмирал положил ладонь на плечо Уиклифа. – Китайцы ясно дали понять, что не нападут на Окинаву. На рассвете их реактивная артиллерия могла без проблем снести наши базы. У них был фактор внезапности. Но – ни одного выстрела. Китайцы как бы говорят нам: «Привет, янки! Пора, однако, делить Японию!».

– Но сэр! Это будет свинство с нашей стороны! Японцы наши союзники, разве нет?

– Верно. Это будет свинство. Но если мы откажемся, то они нас вычеркнут и поделят Японию без нас, только и всего. Никто из американцев не хочет, чтобы наши парни умирали, защищая японские острова. Ты тоже не хочешь. И я не хочу. Это понятно?

– Да, сэр. Но всё равно это как-то неправильно.

– Забей на это и забудь, – посоветовал Дэнброк, и тут снова зазвонил его мобайл.

Он вздохнул, покачал головой и взял трубку: «Дэнброк на связи… Доброе утро, Набу-сан… Да, я сочувствую… Понятно… Сугата Катсо, капитан корвета Тиба?… Гм… Вы уверены, коллега Набу, что он – это то, что надо?… Ах, в Токио так считают? Ну, им в Токио, разумеется, виднее, хотя… Да, я имею в виду поведение капитана Сугата в этой истории с харакири… Я? Да, а что такого?.. Не стоит благодарности, Набу-сан. Любой взрослый дядя на моем месте сделал бы то же самое… Мне тоже чертовски жаль, что пресса сделала из этого такой скандал… И вам удачи, коллега Набу. Мой вам совет: не переживайте о том, что не можете изменить… И вам всего доброго».

Адмирал повертел трубку в руке, задумчиво хмыкнул и повернулся к Уиклифу.

– Кияма срочно вылетает в Меганезию, на Каролинские острова, на атолл Улиси. Там завтра начнутся переговоры с корейцами по Японскому морю. А японской частью эскадры пока будет командовать капитан Сугата. Видите ли, в Токио считают, что он перспективный и поддерживает традицию. Ну ты видел эту традицию… Гм… Короче говоря, Нэв, я экстренно изучаю японские традиции, а ты помогаешь. Начнем прямо сейчас. – Дэнброк взял со стола и протянул капитану Уиклифу листок со столбиком иероглифов, забытый дочкой японского адмирала, – ты можешь это перевести?

Капитан несколько раз пробежал глазами по этому образцу каллиграфии.

– Да, сэр. Тут написано: «Между солнцами бабочка горит дырка луны».

– Гм… Черт! Я как чувствовал, что уроки японского начнутся с чего-то в этом роде. Объясни, что значит этот бред? Здесь что-то зашифровано?

– Это хокку, – ответил Уиклиф, – средневековый стих-фраза из 17 слогов, разбитый в пропорции два к одному и отвечающий на три вопроса: Где? Что? Когда? Такое определение дано в продвинутом учебнике японского для офицеров флота, сэр!

– Черт! Нэв! Я не спрашиваю, как это называется. Я спрашиваю, что это значит.

– Вероятно, это ничего не значит, сэр. Просто это такое японское искусство.

– Искусство… – Проворчал Дэнброк. – …Дырка луны. Clusterfuck.

…

=======================================

Атолл Улиси, расположенный примерно посредине между островом Гуам и островами Палау (300 миль что туда, что туда), это кольцо радиусом 15 миль, состоящее из двух петлеобразных барьерных рифов, большого – на западе и поменьше – на востоке. На барьерах торчит множество островков-моту. Наибольший из них: Фалалоп на северо-восточном краю большого рифа. Это правильный треугольник со стороной полтора километра, повернутый основанием на север, а вершиной на юг. С северной стороны вдоль основания параллельно идут 700-метровая старая (ещё американская) ВПП и Ramble, главная улица островка и культурно-деловой центр Улиси. С юго-восточной стороны – муниципальный пальмовый парк. С юго-западной – Town (около пятисот жителей) с маленьким гидроаэродромом и яхт-харбором, а ещё южнее, почти в углу Фалолопа – 3-этажный домик-пагода. Исторически первый, ещё общий, офис школы фридайвинга (NLO) и партнерства «Ulithi Nami Airspace». Где-то лет 18 назад этим организациям стало тесно на пятачке и они расползлись на ближайшие моту.

Есть на Улиси такая легенда. Когда боги Мауи и Пеле были ещё маленькими, ростом с гавайский вулкан Кеа, они пошли с Гавайев на Палау. Там, где океан глубокий, они плыли, а по мелководным банкам прыгали, как по кочкам. Мауи прыгнул через Фалалоп, и ил, прилипший к его левой стопе, остался на изгибе кораллового барьера в миле западнее Фалалопа. А Пеле прыгнула в трех милях южнее Фалалопа и оставила на коралловой банке отпечаток ила со своей стопы. На иле выросли растения, поселились канаки и назвали отпечаток стопы Мауи – моту Асор, а отпечаток легкой изящной стопы Пеле, состоящий из двух частей (кружок от пятки и овал от носка) – моту Лосиеп.

Поселок на моту Асор исторически сложился на широком носке стопы, а пятка до некоторого времени оставалась плоской пустошью, заросшей панданусами. Туда-то и перекочевал NLO, когда на Фалалопе ему стало тесно. Пустошь превратилась в очень симпатичный банановый сад с кампусом NLO из бетопластиковых домиков в форме жизнерадостно-ярких пятнистых куполов-шляпок молодых грибов-мухоморов.

Моту Лосиеп – два кусочка суши, 3 и 10 гектаров, партнерство «Ulithi Nami Airspace» арендовало полностью. Там выросли блестящие полупрозрачные четырехгранные кристаллы в 5 этажей (по местным меркам почти небоскребы). Уже позднее новые площадки партнерства строились на малом барьере Улиси, в 4 милях к востоку…