Шрифт:
– Наполовину не считается, – встрял пилот. – Наши, американские японцы, даже если чистокровные, вообще не считаются. А японцы, которые в Японии…
– O! Shit! – Перебил стрелок, тыкая пальцем на юг, в сторону фрегата «Небраска».
У правого борта фрегата из-под воды поднималось белое облако, будто где-то там извергался небольшой гейзер. Через несколько секунд в эфире прошло сообщение: «корпус поврежден торпедой», затем донесся глухой грохот взрыва, а дальше новое сообщение: «пробоина в носовом отсеке по правому борту, набираем воду».
– Эй, Дрю, поднимись на четыреста! – Скомандовал лейтенант Бенитес, заметив, что японский корвет «Тиба» залпом выстреливает торпеды из труб противолодочной установки «Asroc». Теоретически это не угрожало вертолету и на высоте 200, но интуитивно лейтенанта беспокоила неясность ситуации… И, как оказалось, не зря.
Субмарина Цин-Чао попыталась до подхода «Тиба» удрать на север в надводном положении на предельной скорости. Она выпрыгнула из воды, как поплавок, и почти мгновенно разогналась до полста узлов. Она скользила над волнами, как небольшой гоночный катер на подводных крыльях и с легкостью уходила от торпед… Но не от дронов «Killer-bird», которые автоматически среагировали на её появление. Короткий неравный бой: легкий зенитный автомат «Blum» 5.56 мм на рубке субмарины против самонаводящихся ракет установок на пилонах «Killer-bird»… Вертолет подошел на дистанцию выстрела чуть позже, и его вмешательство уже не требовалось.
– Они её убили! – Удовлетворенно объявил стрелок-наблюдатель, но через несколько секунд изумленно воскликнул. – Она их тоже!
– Это не она, – сдавленно произнес лейтенант, глядя в северном направлении, – это стреляли с большой субмарины. Там на мостике папуасский «Luftfaust».
В трех милях севернее текущей позиции «Тиба» внезапно всплыл горизонтальный цилиндрический ангар субмарины-авианосца. Казалось, что по поверхности океана скользит гигантская невесомая бочка, вдоль левого бока которой торчит невысокий боевой мостик с зенитной установкой. Только иногда в провалах между невысокими волнами мелькала поверхность палубы. Круглая торцевая крышка бочки-ангара была открыта вбок, как обычная дверь на петлях, и наружу один за другим выскакивали «Крикеты». Они спрыгивали на воду с включенными движками и разбегались чуть в стороны, чтобы, разогнавшись, взмыть в небо. ещё полминуты и крышка ангара захлопнулась, а субмарина-авианосец стремительно погрузилась. Достигли ли цели выпущенные ей вдогонку противолодочные торпеды с «Тиба» было пока не ясно.
Дроны «ZALA», до сих пор просто болтавшиеся в небе, согласованно метнулись к японскому корвету с востока, отвлекая операторов противовоздушной обороны от эскадрильи мини-бомберов, заходивших в атаку с севера.
– Черт! – Воскликнул лейтенант Бенитес. – Дрю! Сваливаем отсюда, здесь будет…
Договорить он не успел. Счетверенный зенитный пулемет 12.7 мм на носу корвета развернулся и выплюнул длинную очередь… Которая разнесла на мелкие кусочки дюжину маленьких пластиковых дронов «ZALA» и прошила фюзеляж вертолета, оказавшегося примерно в полумиле за ними.
…
Вилли Дэнброк резко повернулся к вошедшему в рубку капитану Уиклифу.
– Что с вертолетом?
– Пока не знаем, сэр. Вероятно, он попал на линию зенитного огня, и…
– …Чертовы японцы нашли его или нет? – Перебил адмирал.
– Они неадекватны, сэр. Они попали под химическую атаку, и…
– Что?!
– Под химическую атаку, – четко повторил Навуходоносор Уиклиф, – мини-бомберы «Крикеты», несколько штук, прорвались сквозь их ПВО и сбросили контейнеры с неизвестным веществом. А противогазы не были розданы личному составу и…
– Где наша чертова химическая разведка? – Снова перебил адмирал.
– Уже на вертолетной площадке, сэр. Готовится к вылету.
– А что на «Небраске»?
– Фрегат безусловно сохраняет живучесть. У них там затоплен отсек «R2», в борту небольшая пробоина, но они говорят, что сами справятся. Помощь не нужна.
– Ясно. Какие у нас ещё плохие новости?
– С востока наползает туман, сэр. Я боюсь, это может осложнить поиски.
– Так… – Медленно произнес Дэнброк и взял в руку микрофон. – Слушать всем командирам судов. Приказываю: прекратить поиски субмарин противника вне расположения эскадры. Главная задача: прочесать всю зону, в которой мог упасть вертолет «Sea-Fury». Задействовать все имеющиеся средства воздушной разведки. Необходимо найти экипаж вертолета до темноты. Повторяю: главная задача…
…
На закате солнца 2-й лейтенант Феликс Тринидад Бенитес пришел к выводу, что ему здорово повезло в жизни. Казалось бы странная мысль для человека, оказавшегося в открытом море после падения вертолета примерно в 20 милях от ближайшей земли. Дополнительные обстоятельства: в море идут боевые действия, а ближайшая земля – островок Торишима – контролируется вооруженными силами противника.
Тем не менее у лейтенанта были основания считать, что ему здорово повезло.
Во-первых, его не задела ни одна пуля.
Во-вторых, при взрыве он отделался легкими ожогами и ушибом.
В-третьих, взрыв произошел на высоте меньше, чем 30 метров.
В-четвертых, Бенитес до темноты нашел вещи, из которых можно сделать проа.
В-пятых, море было спокойным, а ветер устойчиво дул на северо-запад.
Для гавайца из провинции (пусть даже и рожденного японкой от пуэрториканца) совокупность этих пяти пунктов была явным, несомненным везением.
Заниматься судостроением лейтенанту пришлось в довольно густом тумане, затем в сумерках и завершать дело в темноте (при свете циферблата часов), но он достаточно хорошо помнил подростковые развлечения на море, так что неказистый парусник образовался через три часа. 12-футовый пластиковый пенал (кажется, от тактической противокорабельной ракеты «Harpoon») превратился в основной корпус. Вдвое более короткий пенопластовый полуцилиндр (часть упаковки какого-то инструмента) стал поплавком-аутригером, а трубки и полосы из прочного пластика и куски нейлонового шнура пошли на крепления. Один кусок пластика стал рулевым веслом. Большой лист упаковочной полиэфирной пленки и почти целое 7-футовое крыло от расстрелянного «Крикета» превратились во вполне работоспособный парус.