– ----------------------------------------------------

…

На экране мэр-король Атауро скользящим уверенным шагом рейнджера сошел с трибуны и двинулся к своему месту, широко улыбаясь и не обращая ни малейшего внимания на ту часть зала, где довольно эмоционально выражали свое возмущение представители «Лиги арабских государств» и «Африканского союза».

Эсао и Стэли зааплодировали с таким жаром, как будто Кайемао мог их слышать. Доминика Лескамп вздохнула и покачала головой.

– О чем бы не говорили такие люди, в финале всегда призывы к расстрелам.

– Ты считаешь, он в чем-то принципиально не прав? – Поинтересовался Оскэ.

– Настрой неправильный, – ответила француженка. – Людям, уверенным, что лучше стрелять, чем разговаривать, противопоказана власть.

– Ты выдернула одну фразу из контекста, – возразил он. – А до этого Кай наоборот, объяснял, что предпочитает искать компромиссы, а не давить на гашетку.

– Как-то все одно к одному, – задумчиво произнес Гастон Дюги, – простые решения. Сильные поделят мир. Кто против, тот получит пулю. Выстрели и забудь. И мода на фашистские мотоциклы. Эх, мальчики-девочки… Вас это не беспокоит?

– Нам-то что беспокоиться? – Удивилась Флер. – Мода на эти, как ты сейчас сказал, «фашистские мотоциклы» не у нас, а у вас, в Европе.

– Это для вас он фашистский, – добавил Эсао, – а жена Кая Хаамеа ездит на нем на центральный фермерский маркет за покупками. Большая коляска. Удобно.

Доминика недоверчиво покрутила головой.

– Жена короля сама ездит на маркет?

– Да, Чуки ездит сама, – подтвердила Стэли, – Она мне говорила, что если на маркет отправить Кая, то он заболтается с продавцами, а потом купит первое попавшееся. Вообще, мужчины не умеют нормально выбирать на маркете. Не приспособлены.

– Стоп! – Сказала француженка, – вы что, лично знакомы?

– Ну, – Стэли кивнула. – А что такого? Мы живем через пролив, полчаса на хорошей моторке. Кай и Чуки каждые выходные катаются на наш берег, в кабак дяди Жосе. Конечно, все там с ними знакомы.

– Странный король, – заметила Доминика.

Стэли покрутила головой, вложив в этот жест предельное отрицание.

– Король, какой надо. И вообще, он мэр. Ним Гок говорит, что король это просто неправильный перевод. Ariki-foa значит: «народный лидер».

– Ты хорошо знакома с Ним Гоком? – Осторожно спросила француженка.

– Очень хорошо, – подтвердила тиморка. – Так получилось из-за того католического фестиваля в конце июня у вас в Париже. Когда Эсао был там, я заходила к Ним Гоку, чтобы посмотреть на большом экране, как оно. Мне было неспокойно, понимаешь?

– Просто вот так заходила? – Удивился Гастон Дюги.

– Да. У него дом не так далеко от молодежного кампуса. У нас там филиппинский телевизор, не очень удачный, а у Ним Гока и Элвиры в гостиной просто отличный палауанский телевизор, плоский, во всю стену. И когда это произошло… Ну, взрыв самолета в вашем аэропорту, я все это видела… И… Я не знаю, как сказать…

– О, боже, – прошептала Доминика.

– Я просто сидела, и смотрела, ничего не понимая, – продолжала Стэли, – А потом услышала, как Ним Гок сказал: «будет война», и стал звонить Хаамеа… Через час оказалось, что наша разведка обманула исламистов, подставила им пустой самолет.

– С Кайемао неудобно получилось, – сказал Эсао, погладив свою подругу по спине.

– Да, – согласилась она. – Это обещание… Parau… Mana…

Оскэ удивленно поднял брови и предположил:

– Parau-o-hamani mana te Maua-i-Pele?

– Да, – Стэли кивнула. – Он пообещал своим богам что-то на счет меня, и это по его религии нельзя было отменить, хотя все обошлось, и никто не погиб.

– ещё бы! – Флер кивнула, – такие обещания это серьезная штука.

– В итоге, – сказал Эсао, – Кай устроил нам перелет на Элаусестере и эту работу на Фангатауфа. Мы решили, что никакая другая помощь нам не нужна. Нам бы только посмотреть на настоящий коммунизм и ещё получить хорошую работу, за которую хорошо платят. А дальше – купим дом около Дили. Отдельные дома у нас пока ещё продаются за деньги. Через пять лет будет бесплатно, но мы не хотим долго ждать.

– По дороге мы посмотрели Папуа, Вануату, Фиджи, Самоа и Раротонга! – Добавила Стэли. – Было здорово! Мы летели через половину Тихого океана с Оури и Алул, это ребята, которые воевали в экипаже Кая, а сейчас они его соседи. Оури – коммунист с Элаусестере, военный пилот, а Алул – коммандос из Хитивао. Они после апрельской войны купили классную конверсионную флайку, учебный авиа-рэптор.

– А как вам настоящий коммунизм? – Весело спросил Оскэ.

Молодые тиморцы резко замолчали, а потом почти синхронно вздохнули.