И в щель между шкурами сразу увидел Ренн, которая нервно металась по пещере. Там было слишком темно, и Торак не смог как следует ее разглядеть, но сразу заметил ее растрепанные волосы, свирепое выражение лица и… рану на тыльной стороне ладони. Внутри у него все похолодело от ужаса.

Наконец Ренн его заметила и заулыбалась:

— Торак! Ох, слава Великому Духу! Немедленно вызволи меня отсюда!

— Ренн… я не могу, — промямлил Торак. — Ты ведь больна…

Она даже рот раскрыла от удивления:

— Но ты же… Торак! Неужели ты им поверил? Ты же знаешь, что я совершенно здорова!

Тенрис, стоя у Торака за спиной, положил руку ему на плечо и шепнул:

— Они все так говорят.

При виде колдуна Ренн отшатнулась.

— Убирайся прочь! — крикнула она ему и снова повернулась к Тораку: — Я не больна!

— Тенрис прав, — сказал Бейл и так крепко стиснул гарпун, что у него побелели костяшки пальцев. — Мой брат вел себя точно так же.

— Ренн, — сказал Торак, обеими руками опираясь о занавешенный тюленьими шкурами вход в пещеру. — Я принесу тебе лекарство, обещаю. Ты поправишься…

— Мне не нужно лекарство! — гневно бросила она. — Почему ты мне не веришь? — Она указала на Тенриса. — Это все он! Пожиратель Душ!

— Под конец они подозревают всех подряд, — сказал Бейл.

— Ну почему ты мне не веришь? — в отчаянии вскричала Ренн. — Скажи ему: пусть покажет свой знак. Заставь его показать тебе! Он — Пожиратель Душ!

Тенрис коснулся руки Торака.

— Нам пора идти, — тихо сказал он, — иначе будет слишком поздно и для нее, и для всех остальных.

— Нет! Торак… не уходи! — крикнула Ренн. — Он убьет тебя! ТОРАК!! — И она бросилась к выходу из пещеры.

Но Бейл преградил ей путь и шепнул Тораку:

— Иди, не тревожься. Даю слово: я позабочусь о том, чтобы с ней ничего не случилось.

— Ты скоро поправишься, Ренн! — крикнул Торак. — Обещаю! Ты поправишься!

— Торак! — В голосе Ренн зазвенели слезы. — ВЕРНИСЬ!

Ее пронзительные крики еще звучали у Торака в ушах, когда он следом за Тенрисом пробирался в тумане к Утесу.

— Скорее, — бормотал колдун. — Близится миг Солнцестояния, я это чувствую!

Когда они начали подниматься по тропе, Ренн уже не было слышно. Торак слышал лишь собственное дыхание да плеск воды в скалах. Его мучило какое-то удушливое ощущение того, что он поступает неправильно. Только что он дважды пренебрег предостережениями своих лучших друзей — Волка и Ренн…

Позади явственно послышался лязг когтей о камни. Торак резко обернулся. Неужели Волк?

Но в белом клубящемся тумане он ничего не смог разглядеть, кроме Тенриса, шедшего впереди и тоже готового вот-вот раствориться в этом тумане.

— Тенрис! — крикнул Торак. — Подожди меня!

И снова услышал лязг когтей. И увидел, как через тропу в тумане мелькнула сгорбленная фигурка. Это не Волк, понял он. Это токорот!

Торак с криком бросился вперед:

— Тенрис! Осторожней! Токорот!

И тут страшная боль взорвалась вдруг у него в голове, и камни бросились ему навстречу, когда он упал на тропу.

Очнулся Торак внезапно.

Голова дико болела, плечи тоже. Кто-то снял с него безрукавку и голым положил на холодную каменную плиту. Кто-то, связав ему руки в запястьях, задрал их над головой и, точно на крюк, надел на острый выступ скалы. Руки были связаны крепко, тут не выкрутишься. Впрочем, если резко приподняться, можно, наверное, попробовать снять руки с «крюка», а потом…

Кто-то крепко стиснул локти Торака, прижимая его к плите. Кто-то с острыми когтями и ножом. Когда Торак попытался вырваться, когти так и впились ему в лодыжку.

Туман клубился вокруг и, смешиваясь с древесным дымом, казался голубым. Торак слышал потрескиванье огня и чувствовал запах можжевельника. Моря отчего-то он слышать не мог.

«Должно быть, мы где-то очень высоко», — подумал он.

И увидел, что глаза того, кто держит его ноги, горят дьявольским огнем на лице, покрытом сплошной татуировкой из листьев.

От ужаса Торак весь похолодел: значит, он лежит на жертвенном камне под охраной токорота!

Затем в клубах дыма возник и второй токорот: девушка или девочка с всклокоченными грязными волосами чуть ли не до колен. Ее тощие, похожие на палки руки и ноги сплошь покрывали ссадины и синяки. А желтые ногти были такими длинными и острыми, что больше напоминали когти.

Она молча наклонилась над Тораком, и его передернуло от отвращения, когда ее жирные мерзкие космы коснулись его голого живота. Костлявые пальцы ловко вытащили из ножен у него на поясе отцовский нож.