Ренн тем временем уже добралась до мостков, и все же Фин-Кединн, несмотря на свою хромоту, опередил ее. И молча протянул ей свой посох.

— Кто ест твои души? — продолжал громко вопрошать Торак.

— Да рыбы же! — Желтая слизь показалась на губах Ослака. — Своими зубами! Своими острыми зубищами! — И ткнул пальцем в кишащую лососем воду, где, как ему казалось, страшные твари с зубами грызли и сокрушали его телесную душу.

Тораку стало страшно. Ведь и правда, такое случается порой с телесной душой человека, если он слишком низко наклонится над водой, но обычно река не причиняет людям вреда. Вот если человек болен, тогда река действительно может вызвать у него головокружение, и он свалится в воду.

— Скоро мои души меня покинут, — простонал Ослак, — и я стану жалким призраком! Иди сюда, Дари! Река хочет забрать нас!

Ребенок колебался, но, постояв немного, снова потихоньку пошел к дяде, прижимая к груди сделанного из сосновой шишки игрушечного зубра.

Только в эту минуту Торак осмелился наконец посмотреть на Фин-Кединна.

Лицо вождя застыло, словно высеченное из песчаника. Он перехватил взгляд Торака и, прижав указательный палец к губам, глазами сказал ему: «Ты находишься между ними и порогами. Постарайся перехватить их».

Торак кивнул. Ему было холодно. Он обхватил себя руками. Ноги от стояния на мокром валуне совершенно застыли, руки начинали дрожать.

Наконец Дари добрался до Ослака, и тот, отбросив в сторону острогу, подхватил малыша на руки. Мостки качнулись и угрожающе просели под ним.

— Эй, Ослак, — негромко окликнул его Фин-Кединн, но голос его странным образом оказался хорошо слышен всем, несмотря на шум порогов. — Вернись-ка на берег.

— Отвяжись! — рявкнул Ослак.

И Торак, к своему ужасу, увидел, что Ослак уже готов дернуть за сплетенную из лыка веревку, один конец которой был привязан к столбикам, поддерживающим мостки; один сильный рывок — и мостки рухнут, а вместе с ними Ослак и Дари.

И Торак не выдержал:

— Ослак, послушай меня, это я, Торак! Не надо…

Ослак злобно огрызнулся:

— А кто ты такой, чтобы указывать мне, что надо, а что не надо? Ты вообще не из нашего племени! Кукушонок! Ешь нашу пищу, живешь в наших домах! Я-то слышал, как ты тайком в Лес ходил и выл там, звал своего Волка! Все мы это слышали! Что, никак смириться не хочешь с тем, что он никогда к тебе не вернется?

Ренн даже сморщилась от сострадания, но Торак и глазом не моргнул. Он видел то, чего пока не замечал Ослак: Фин-Кединн, чуть прихрамывая, осторожно подбирался к разбушевавшемуся великану.

Вдруг Ослак пошатнулся, угрожающе качнулись мостки…

Дари от испуга раскрыл рот и во все горло заревел.

Фин-Кединн так и застыл на месте.

— Эй, Ослак! — снова негромко окликнул он.

Ослак резко обернулся и злобно оскалился:

— Лучше держись от меня подальше!

Фин-Кединн поднял руки, словно говоря, что и не собирался к нему приближаться. Заметив, что все племя в ужасе взирает на них, вождь преспокойно уселся на мостки, скрестив ноги. Он был шагах в шести от берега и отлично понимал: если Ослак дернет за веревку, мостки непременно обрушатся, но тем не менее вид у него был настолько безмятежный, точно он сидит вечерком у костра.

— Ослак, — помолчав, спокойно сказал Фин-Кединн, — ты же прекрасно знаешь, что племя выбрало меня вождем во имя своего спокойствия и безопасности.

Ослак облизнул губы, но ничего не ответил.

— И поскольку ты тоже член нашего племени, — продолжал Фин-Кединн, — я непременно постараюсь и тебе обеспечить полную безопасность. Ты только опусти Дари на мостки и позволь ему подойти ко мне. А я отнесу его к матери, хорошо?

Лицо Ослака слегка расслабилось и как-то обвисло.

— Отпусти мальчика, — повторил Фин-Кединн. — Ему давно ужинать пора…

Сила, заключенная в его тихом голосе, явно начинала действовать. Ослак медленно разжал ручонки Дари, которыми тот обвил его шею, и опустил малыша на мостки.

Некоторое время Дари смотрел на него, словно прося разрешения, потом повернулся и пополз к Фин-Кединну.

Фин-Кединн приподнялся, опершись на одно колено, и протянул к ребенку руки.

И тут Дари случайно выронил прямо в воду своего игрушечного зубра из сосновой шишки и, с горестным воплем потянувшись за ним, чуть сам не свалился в реку. Но Фин-Кединн успел вскочить, схватить его за безрукавку и прижать к себе.

По собравшейся на берегу толпе пролетел вздох облегчения.

У Торака от пережитого ужаса подкашивались ноги. Он видел, что вождь племени Ворона, осторожно ступая, несет Дари к берегу. Вот он уже совсем близко, вот Тулл берет у него Дари и крепко прижимает сына к груди…