— Ва! — с большим воодушевлением воскликнул Ашотик, звучно похлопывая себя по пузу. — Хады суда, моя сладэнькая, Ашот Гамлэтович тэбя савсем не болно апрыходует…

Он ловко сцапал москвича с неожиданным для столь великанской фигуры проворством и вмиг легонько придушил, едва тот нацелился орать. Припечатал физиономией к столу, похлопал пониже спины, ласково приговаривая:

— Тэбэ понравытся, солнышко…

Его жертва, всё ещё тщетно пытаясь вырываться, издавала звуки, больше всего напоминавшие щенячий скулёж. Когда ситуация для некоторых её участников — точнее, одного-единственного — исполнилась законченного драматизма, Смолин легонько хлопнул в ладоши:

— Стоп, снято, всем спасибо…

Отпустив незадачливого афериста, Ашотик напоследок ещё раз ласково похлопал его по попке, хохотнул и удалился в сопровождении Шварца. Милейший был человек (без малейшей тяги к педерастии), работал шеф-поваром в армянском кафе напротив и добрым соседям охотно оказывал подобные услуги за смешные деньги — поскольку к тому же, как давно выяснилось, всю жизнь мечтал играть на сцене, да как-то не сложилось…

Смолин сел за стол и брезгливо сказал:

— Ладно, не хлюпай, чадушко. Пошутить нельзя?

Москвич, всё ещё легонько сотрясаясь от нешуточного испуга, таращился на него с лютой, бессильной злобой, но вякнуть хоть словечко, разумеется, опасался.

— Можно всё это провернуть и по-другому, — хладнокровно продолжал Смолин. — Тебе не приходило в дурную башку, что номера купюр могли быть переписаны? Тогда процедура и вовсе становится культурнейшей, цивилизованнейшей — строчим заяву в РОВД, сдаём тебя, козла. Экспертиза в два счёта устанавливает, что Фабер и оба японца липовые — и светит тебе весёлая статья касаемо торговли заведомыми фальшаками. А учитывая, что казацкая шашечка настоящая, приплюсовывается ещё и торговля холодным оружием. Чистейшее дело получится, согласись. Вряд ли у тебя найдутся бабки высвистывать столичных звёзд вроде Резака и Падлы, так что куковать тебе, придурок, на сибирской зоне от звонка до звонка… Мы люди не злые, мы тебе обязательно дачку пошлём с пряниками и вазелином — у нас на зонах любят из московских Манек делать…

Он закурил, спокойно пуская кольца к потолку. Посмотрел на окончательно растоптанного оппонента и сказал почти равнодушно:

— Ладно, делу время, а потехе час… Выкладывай бабки, ублюдок, и сматывайся. Твоё счастье, что некогда с тобой разбираться по полной, да и руки пачкать неохота… И запомни себе намертво, придурок жизни, что дикарей в Сибири не водится. Здесь тебя самого разведут, пискнуть не успеешь…

Ещё не веря, что так легко отделался, незадачливый обладатель блестящих бусиков принялся выкладывать деньги на стол — а когда он закончил, недоверчивый Кот Учёный подошёл и вывернул ему карманы.

— Пшёл вон, — сказал Смолин.

— А…

— Вещички тебе? — ласково улыбнулся Смолин. — Ах ты ж сука наглая… Вали отсюда, пидер непроткнутый, пока я сердиться не начал всерьёз! Ну?

— Салфет вашей милости, — сказал с грациозным поклоном Кот Учёный, распахивая настежь ведущую на улицу дверь.

И когда парнишечка кинулся мимо него к свободе, от души влепил хорошего пинка. Москвич едва не приземлился на четыре точки, но устоял и вприпрыжку припустил за угол.

— Чёрт знает что, — удручённо сказал Смолин. — Кто нам идёт на смену? Молодёжь совершенно утеряла фантазию и артистизм, пытается срубить лавэ дуриком… Куда мир катится?

— Интеллигентно выражаясь, полная жопа, — философски поддакнул Кот Учёный. — Мельчает новое поколение…

Смолин осмотрел трофеи. Приходилось удовлетворённо признать, что они остались в выигрыше: кроме морального удовлетворения, получили и безусловное материальное. Шашку можно продать хоть завтра… а остальные вещички тоже можно со временем пристроить, только гораздо изящнее, нежели это пытался сделать только что вышвырнутый дурачок.

— Ну ладно, — сказал он, вставая. — Остаётесь на хозяйстве, а я поеду вести дипломатические переговоры… Да, вот что. Ты Кащеевы бумаги разбираешь?

— Половину осилил. Пока что броневик там ни в каком контексте не всплывал.

— Искать надо, — сказал Смолин. — Кащей по мелочам не работал и на дурную наживку не ловился. Что-то это да должно означать…

— Но ведь ещё не факт, что броневик — кутевановский?

— Конечно, не факт, — сказал Смолин. — Может, это какое иносказание, аналогия, шифр? Толку-то нам с настоящего кутевановского броневика, даже если и найдём точное место. Прибыль сомнительная, а трудов получится немерено. Искать надо, искать, покойник был железным прагматиком, так что я нутром тут чую приятственный аромат звонкого металла…

Он взял со стола ключи от машины, прозрачную папочку с выпиской из крепостной книги и вышел энергичной походкой.

Часть вторая

ТЕНИ ЗА СПИНОЙ

Глава 1

ПОБЛИЗОСТИ ОТ МЕЛЬПОМЕНЫ

Когда хозяин открыл ему дверь, Смолин подумал мельком, что Шевалье, как всегда, оказался совершенно прав. Одна голимая фактура. Ему в жизни пришлось немало перевидать дореволюционных рекламных объявлений, папиросных коробок и прочего хлама — так вот, на них присутствовали обычно именно такие слащавые красавчики: усики стрелочкой, аккуратный пробор, напыщенно-глупая физиономия. Лет сто назад этот субъект неплохо бы пристроился в немом синематографе на амплуа роковых великосветских красавцев (или злодеев-обольстителей)— но нынче, если у тебя за душой ничего нет, кроме фактурки…