– Три тысячи восемьсот фунтов! Ваша очередь, мистер Льюис.

Эллен заметила, что Эли называет цену с такой интимной интонацией, словно они с леди Белль ведут очень личный диалог, который касается только их двоих.

Если не считать самой хозяйки, то Гейтс понравился Эллен больше всех. Благородный профиль, темные волосы, контрастирующие с золотистыми бровями и аккуратно подстриженной бородкой. Она легко представляла его молодым, похожим на знаменитого киноактера, – местный Питер О'Тул. И этот пыл в глазах, который не остудила даже многолетняя преданность идеалам капитализма и христианства.

Эллен всегда подозревала, что ее мать тайно влюблена в Эли, хоть та неизменно называла его «неотесанный дубина», «начинающий капиталист» и «грабитель». Она кляла его с утра до вечера, обвиняя во всех тяжких грехах, и его имя не сходило у нее с языка. В те немногие дни, которые Эллен провела в Гусином Доме, она только и слышала, что «Эли» да «Эли». При этом Эллен никогда его не видела, а теперь, увидев, убедилась в правильности своей догадки. Она не сдержала улыбки – каждый раз, когда ей удавалось вывести маму на чистую воду, девушка испытывала прилив постыдной радости.

– А дети у него есть? – спросила она Фили и затаила дыхание в надежде услышать волшебный ответ: «Неженатый сын лет тридцати, копия отец».

Но ответа не последовало, потому что молоток леди Белль возвестил об окончании торгов. «Астон мартин» достался на один день Эли за четыре тысячи фунтов, а следующим шел собственный лот Фили.

– Господи, не дай мне опозориться, как Прю, – шептала она.

– Лот номер двадцать девять, – объявила распорядительница аукциона, ее щеки раскраснелись после только что закончившейся схватки. – Портрет выигравшего лот или любого члена его семьи создаст местная художница Офелия Джентли, дочь известного скульптора Норманна Джентли. Она вылепит бюст из глины, для чего потребуются несколько сеансов позирования у нее в студии. Кто даст мне пятьсот фунтов?

Сливки общества сидели, чинно сложив руки. Всем не терпелось дождаться лота с королевскими скачками и обещанного после него перерыва. Глэдис уже выскользнула из залы, чтобы как следует поработать штопором, передав свои записи сэру Джону, который с изумленным видом просматривал их.

– Тогда, может быть, четыреста фунтов? – сжалилась леди Белль, решив поскорее покончить с этим лотом. – Триста фунтов? Хорошо, давайте начнем с двухсот пятидесяти.

Фили становилась бледнее с каждой секундой.

– Двадцать пять, – с ленцой предложил Жиль Хорнтон.

– Благодарю вас, мистер Хорнтон. Ваша цена двадцать пять. Кто мне предложит тридцать фунтов?

Эллен не решалась даже взглянуть на Фили. Она понимала, что перенести такое унижение выше человеческих сил.

– Сто фунтов, – вдруг крикнула Эллен, даже не подумав, что она будет делать в кругосветном путешествии с огромным глиняным идолом.

– Из последнего ряда поступило предложение сто фунтов. Благодарю вас. Кто следующий? – леди Белль указала молотком на Эллен, затем перевела его на Жиля, но он отрицательно покачал головой и усмехнулся.

– Сволочь, – прошептала Фили. – Ты не должна была этого делать. Эллен. Честное слово, напрасно.

– Но я хочу, чтобы ты вылепила мой бюст, – ответила Эллен, в душе надеясь, что та не изобразит ее похожей на гоблина.

Леди Белль ждала ответа, но никто не шевелился. Наступила длинная пауза.

– Итак, остановимся на ста фунтах? – с надеждой спросила она, поглядев на большие настенные часы. Время приближается к девяти, а продано еще меньше половины лотов.

– Сто двадцать пять фунтов, – объявил глава какого-то семейства с Пригорков.

– Ну слава богу, для тебя все обошлось. – Фили пожала Эллен руку, все еще убитая тем, что ее лот не вызвал никакого интереса.

– Сто пятьдесят. – Эллен вернулась в игру.

– Сто пять… прошу прощения, двести фунтов, – объявила леди Белль новое предложение, не успев повторить предыдущее.

– Двести пятьдесят!

– Прекрати, – одернула подругу Фили, но румянец стал постепенно возвращаться на ее лицо. Она оглянулась посмотреть, кто вступил в спор с Эллен. Спустившиеся с Пригорков отцы семейств хранили молчание. Видимо, конкурент Эллен очень незаметно подавал знаки леди Белль.

– Туриста фунтов, – тем временем объявила хозяйка, и Эллен подумала, уж не сама ли владелица поместья состязается с ней.

– Триста пятьдесят!

– Четыреста!

– Пятьсот! – Эллен не представляла, надолго ли у нее хватит нервов. Таких трат ее бюджет не выдержит. Это будет невосполнимая брешь в сбережениях, с таким трудом отложенных для кругосветного путешествия.

– Семьсот пятьдесят! – ответила леди Белль.

– Остановись, – шепнула Фили, но было уже поздно.