– Извинение принимается, – удивилась Эллен.

Сол коснулся бицепса с татуировкой, и бледное лицо девы, оседлавшей единорога, показалось Эллен очень знакомым.

– Меня заставил Эли. – Сол не смотрел на нее. – Он застукал меня с этим барсуком и говорит – заявлю, мол, на тебя в полицию за травлю животных. А если я подброшу барсука вам, он никому ничего не скажет. Еще сказал, что заодно я поквитаюсь с вами за бабушку, что выгнали ее с работы.

– А записку тоже Эли написал?

– Нет, – младший Вик покачал головой. – Записку не Эли.

– Ладно, забудем об этом. – Эллен не стала вдаваться в подробности.

– А вы ничего, – сказал Сол, застенчиво глядя на нее. – Человек.

Эллен смотрела на Виков и не понимала, почему они так переменились.

– А с чокнутой вы обязательно поговорите, – повторил внук совет своей бабушки.

– Хорошо, я поговорю с ней. Спасибо.

***

Фили была в туалете, когда Эллен вошла. Гамлет радостно залаял.

– Кто там? – крикнула подруга. – Это ты, Дилли?

Эллен осмотрелась вокруг. Бюст Годспелл был практически завершен. В этом бесстрастном, аскетичном личике Фили удалось уловить и передать выражение печали, которая трогала сердце. Если сравнивать с гномами и горгульями, на этот раз она создала шедевр. Эллен заметила на втором стенде новую скульптуру, над которой Фили начала работать. Гостья хотела приподнять накрывавшую ее белую ткань, но тут раздался голос хозяйки:

– Не смотри! Нельзя! Моя работа – мое личное дело. Какое право ты имеешь подглядывать? Ты пришла извиниться?

Переход от дружбы к враждебности был таким резким, что теперь обе не могли понять, в каком тоне им общаться.

Эллен хотела накинуться на Фили с упреками и потребовать рассказать ей все как на духу, но, увидев бледное лицо бывшей подруги, спросила:

– А где Дилли?

– Если ты пришла к Дилли, то она уехала в Кент к однокласснице до конца недели. Когда вернется, я скажу ей, что ты заходила.

– Я пришла к тебе.

– Слушаю?

– Ты была права. Шпора дал согласие жениться на Годспелл.

– Разумеется, я была права, – фыркнула Фили.

– Я думаю, ты знаешь, почему он это сделал.

В огромных зеленых глазах вспыхнуло смущение, потом они снова стали холодными, как огурец.

– Наверное, потому, что они любят друг друга.

– Нет! Это ложь! – крикнула Эллен. – Они не любят друг друга. Они даже не нравятся друг другу. Леди Белль и Эли шантажируют своих детей.

– Дети могут уехать, если захотят.

– Нет, они не могут уехать. Они связаны по рукам и ногам.

– Между прочим, в прошлый раз ничто не помешало Шпоре уехать.

– Но сейчас другое дело. Он свихнулся на идее искупления грехов. К тому же его мать при… – Она хотела сказать «при смерти», но осеклась, вспомнив, что поклялась хранить тайну. – Его мать приказала не спускать с него глаз. Боюсь, он на грани срыва.

– Он никогда не славился уравновешенностью. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я порекомендовала хорошего психотерапевта?

Эллен почувствовала, что слезы подступают к глазам.

– Я хочу, чтобы ты простила меня за ужасное легкомыслие. Я виновата перед тобой. Но я не могу уехать, потеряв и любимого, и подругу.

– Именно как подруга я и советовала тебе держаться от него подальше. Я-то выполнила свой долг. А ты? Смотри, что из этого получилось.

– Я знаю, что подвела тебя. И подвела Дилли.

– Ты себя подвела под монастырь!

– Нет! – горячо возразила Эллен и дала слезам волю. – Я не жалею о том, что полюбила его. Я снова стала живая, понимаешь? Я нашла потерянную часть себя, и ничего лучше этого в жизни быть не может. И не вздумай мне говорить, что у нас с ним не любовь! Мне все равно, сколько она продлится – дни, часы, минуты. Я прожила с Ричардом тринадцать лет, и у меня ни разу не возникло желания умереть ради него.

– Ты хочешь умереть ради Шпоры? Не думаю, что я могу помочь тебе, Эллен. Мне не знакома та область, где ты находишься. Когда я увидела вас вместе, то поняла, что впервые сподобилась узреть всамделишную любовь своими глазами. Сама я не знаю, что такое любовь. Даже материнская. – Фили всхлипнула и сделала рукой жест, который означал «сейчас я справлюсь с собой».

– Не могла бы ты снова стать моей подругой? – спросила гостья.

– Давай сядем, выпьем, – предложила хозяйка. – Поговорим.