Поединок с тенью закончился. Ещё утром лежащий ни за что бы не поверил в то, что возможно остаться в живых в подобной мясорубке.

Через полчаса он уже с трудом, но всё-таки смог подняться на ноги.

«Совсем неплохо для начала дня, но пора подумать и о завтраке». А это значило лишь то, что придётся лезть в холодную воду, бросающую в дрожь разгорячённое тело, при малейшем к ней прикосновении.

Войдя по пояс, сразу же нашёл оставленную с вечера морду – корзину, сплетённую в виде бочки, с воронкой вместо горлышка. Внутри трепыхалось с десяток хариусов. Это был совсем не плохой улов.

«Ты смотри-ка, а ведь и здесь жить можно. И еды хватает. Нужно только уметь до неё добраться. А вот это как раз не всегда бывает так гладко и просто».

Поднялся сильный ветер. Он безуспешно в который раз пытался сдуть высохшую траву с крыши землянки, отбирал у человека тепло, пробирая до самых костей не успевшее ещё обсохнуть после холодной воды тело.

«Скорее идти развести огонь и как следует подкрепиться. Серьёзно заболеть в таких условиях – значит обречь себя на медленную смерть».

Вскоре весело потрескивающие на костре дрова согрели и отвлекли от грустных мыслей, напомнив о том, что скоро будет горячая еда. В котелке закипел свежий чай, распространяя вокруг ни с чем не сравнимый аромат.

Часа через два непрерывной ходьбы Михей, идущий во главе отряда, вышел на небольшую поляну, что располагалась у самого края обрыва, в том самом месте, где совсем ещё недавно сидел Александр.

– Ну вот, кажется, и пришли. Здесь он отдыхал. Ты посмотри, обратно пошёл, по своему же следу. Но куда деваться-то мог. Вот сволочь. По верёвке на другой берег перебрался. Гад! Обманул! Убью собаку! Так. Тихо. Спокойно. Я спокоен. Что делать? А выход, пожалуй, только один. Пойдём обратно. Куда он пошел? Дело ясное. Когда вернётся, пока не понятно, но дорога назад только одна. Придётся подождать. Только бы взять их. За всё сполна заплатят. А сейчас можно и передохнуть немного. Торопиться больше не – куда. Птичка выпорхнула из клетки. Погоня бесполезна. Расставим силки и будем ждать.

Взобравшись на самую вершину скалы, старик указал рукой на запад. Там, зажатая с двух сторон массивными горными хребтами, простиралась совсем узкая на севере и постепенно расширяющаяся к югу межгорная котловина.

– Вот она, во всей своей красе. Знаменитое и небезызвестное урочище. Тайны там скрыты разные и богатства немалые. Но только вот мы с тобой про них не ведаем. Может, так оно и к лучшему. Твой друг знает чуть больше. Лесные люди доверили ему многие свои тайны. Он сильно изменился, но остался жив, и это самое главное. Немало людей нашло здесь свою могилу. И вряд ли это была простая случайность или стечение обстоятельств. Но они, приходили сюда совсем не за тем, чтобы любоваться красотами природы. Их погубили алчность и жажда наживы. Хотя, пожалуй, это не совсем так. Тайга не делит ладей на плохих и хороших. Она забирает всех подряд, без разбора. И основным критерием для существования здесь является уровень выживаемости. Я думаю, что ты и сам успел уже не раз в этом убедиться. Так пусть урочище пощадит тебя и на этот раз. А я пошёл обратно. Надо за твоими друзьями присмотреть, а то кабы они чего лишнего не натворили. По тропе дойдёшь до речки, а дальше вверх по течению. В дороге заночуешь. До темна не добраться. Если пройдёшь без задержек, завтра к обеду увидишь землянку прямо на берегу. Там и найдёшь своего товарища. Он поди уж одичал один в лесу. Чай, и не узнаете друг друга. Ну, будь здоров.

0ни крепко пожали на прощание руки, и дальше каждый пошёл уже по своей дороге.

«Странный человек, – думал про себя Саня, петляя между камнями по узкой горной тропинке. – Даст Бог, ещё свидимся. Хотя, кто его знает, как жизнь сложится. Удастся ли вернуться обратно живым или суждено навечно остаться в этом угрюмом и молчаливом царстве леса, камня и ещё какого-то странного и загадочного духа гор, который не виден глазу, не слышен уху, но всегда находится где-то поблизости, меряя человеческую жизнь по своей жестокой и не всегда справедливой шкале. Хотя возможно, что именно в этом и заключается высшая правда жизни, законам которой подчиняется всё живое на земле и по законам которой выживает только самый сильный и умный. А для остальных, для остальных в этих необозримо бескрайних просторах не найдётся даже самого маленького клочка земли под солнцем и нежно-голубым небом, ласкающим и притягивающим взгляд своей первозданной чистотой».

Человек, стоящий сейчас у края бездны, был родом не отсюда. И хотя он прожил всю жизнь по совсем другим законам, правдивость всего выше сказанного успел испытать на своей собственной шкуре.

Через полчаса изнурительной ходьбы по усыпанной камнями тропе, наконец, углубился в чащу леса. Идти стало легче. А вскоре показалась и хорошо знакомая речушка. Внутри что-то дрогнуло. Сердце неприятно защемило. Это место было слишком хорошо ему знакомо, а страшные события прошлой зимы ещё совсем свежи в памяти. Только-только успевшие зарубцеваться раны вновь дали о себе знать.

«Всё уже позади и никогда больше не повторится», – вновь твердил про себя, до автоматизма заученную фразу. Хотя, если сказать честно, то и сам до конца не был уверен в сказанном. Сложившаяся ситуация казалась слишком похожей на то, что происходило здесь полгода назад. Снова кровь. Снова гонка на выживание. Разве что сам он стал теперь немного другой.

Здесь, в тайге, этот человек оказался гораздо сильнее своих врагов. И несмотря на их численное преимущество, имел то моральное право на победу, которое обуславливалось тем, что, действуя во имя спасения жизней ни в чём не повинных людей, в данной ситуации, несомненно, был прав.

Он вовсе не кривил душой, когда порою признавался самому себе в том, что эти горы пленили его своей ни с чем не сравнимой красотой и стали чрезвычайно дороги. А порою Сане начинало даже казаться, что именно здесь и есть его дом.

«Пора идти». Он быстрыми шагами пошёл вверх по течению речки.

А солнце между тем уже склонялось к западу. Вскоре начал устраиваться на ночлег. Быстро соорудив шалаш из елового лапника, уселся возле не – большого только что им же разложенного костерка. Глубокий овраг и густая стена непроходимого леса делали дым незаметным для окружающих.