Старик поставил на только что растопленную печку большой алюминиевый чайник и достал из залавка каравай свежеиспечённого хлеба.

– Хлеб сам пеку. Так что не обессудь, если что не так. Магазинов здесь нет, как видишь.

– Твой хлеб, дядя Фёдор, ни с каким магазинным не сравнить. Того и гляди, язык проглотишь.

Хлеб и вправду оказался очень вкусным, с запахом тмина и ещё каких-то незнакомых трав и пряностей, которые позволяли ему храниться довольно продолжительное время, не черствея.

– Завтра с утра я уйду. Облава на меня. Ты тоже будь поосторожнее. Я на сутки их опередил, не меньше. По следу не доберутся. Но если здешние места тем людям знакомы, рано или поздно, всё равно сюда придут. Другого жилья нет в округе.

– Ладно! Хватит об этом, – прервал его старик. – Заладил своё. Может, придут! Может, придут! А может, и не придут! Не больно-то я и напугался. Стреляный воробей, и немало всяких людей здесь повидал. Дорогу тебе укажу. Завтра чуть свет тронемся. А сейчас лучше про что-нибудь другое поговорим. Лопай вон похлёбку да чай пей с лепёшками. Я спать пойду, а то завтра дорога дальняя предстоит, отдохнуть нужно как следует.

Поев, Саня тоже прилёг. За прошедшие три дня он сильно устал и даже не заметил, как уснул.

Утром, открыв глаза, сразу почувствовал, что кто-то тормошит его за плечо:

– Вставай. Хватит спать. Пора собираться. Подкрепимся, и в путь. Дорога неблизкая, сам знаешь. Я до конца не пойду Мне там делать нечего. Тропу к речке покажу, а вверх по течению ты и сам сможешь подняться.

Через полчаса два человека уже бодро шагали между огромных елей только-только начинающего просыпаться в первых лучах восходящего солнца леса.

– Фёдор, а зачем мне вверх по течению тащиться? В прошлый раз ты про какую-то пещеру толковал, – спросил Саня, с любопытством поглядывая на своего провожатого.

– В прошлый раз толковал, а нынче он отшельником живёт один в лесу. Я уж, вроде, тебе сказывал. И ещё занимается, говорят, всякой там чертовщиной. Я сам-то толком ничего не знаю, но надёжные люди сказывали. Пойдёшь, вот и спроси у него, если тебе интересно так. А я, брат, в чужие дела носа не привык совать. И давай кончать разговоры. Смотри и слушай, а не то можно и в неприятную историю вляпаться. Тайга, брат, сам понимаешь. Запомни навсегда: глаза и уши. Вот так-то лучше. Часа через четыре поднимемся на перевал, если повезет. А там уже и до речки рукой подать. Дальше они продолжили свой путь молча.

Умывшись прохладной водой из ручья, Серёга вышел на середину поляны. Он аккуратно снял с шеи амулет с изображением оскаленной звериной морды и положил его на огромный плоский валун, невесть откуда здесь появившийся и как будто бы специально приготовленный для совершения обряда. По словам учителя, этим действием человек дал знать духам леса, что именно сейчас он начинает своё первое самостоятельное занятие, бой с тенью.

Схватка со стороны могла показаться несведущему человеку зрелищем довольно странным. Тень представляла собой зеркальное отражение воина, в самом прямом смысле этого слова, и точно повторяла все его движения. Нападавший наносил удары, его соперница легко их отражала.

Но дух жестокой дикой кошки оказался гораздо сильнее и выносливее человеческой плоти и просто-напросто играл с ней. А Серёге между тем с каждой минутой продолжать эту игру становилось все тяжелее и тяжелее. Отражать удары приходилось теперь уже ему. Гостья не из мира сего двигалась гораздо быстрее. Её движения делались всё стремительнее и стремительнее с каждой секундой, пока не достигли той критической планки, после которой человеческий мозг уже не был в состоянии реагировать на удары.

И вот здесь наступал самый тяжёлый и ответственный момент, когда для того чтобы выжить, нужно попросту предугадывать движения своего противника, определять то, куда именно и каким образом он нанесёт удар в следующую секунду. Этим даром в полной мере обладали лишь очень немногие великие воины. Сергей, конечно же, не относил себя к их числу, но тем не менее ничего другого не оставалось.

А соперница из преисподней тем временем разошлась не на шутку, и допусти сражающийся хотя бы малейшую оплошность, могла запросто срубить ему голову. По крайней мере, так казалось со стороны. Проверять правильность этих суждений не возникало ни малейшего желания. Пока человек всё ещё успевал каким-то чудом справляться с её стремительным натиском. Но долго так продолжаться не могло. Силы кончались.

«Надеть амулет», – мелькнула в голове совершенно, казалось бы, не – вероятная на первый взгляд мысль. Но по-другому остановить разбушевавшуюся воительницу не представлялось совершенно никакой возможности.

«Сейчас или никогда».

Выбрав удобное мгновение, он все-таки сумел схватить амулет и в последний момент накинуть его себе на шею. Острый, словно лезвие бритвы, и сверкающий на солнце, словно молния, клинок растворился в воздухе на полпути к голове за сотые доли секунды до того, как должен был отделить её от тела. Хотя возможно, что именно этого она сделать вовсе и не собиралась. Ведь наверное, если захотела, то смогла бы наверняка.

А через секунду Серёга уже рухнул без чувств на мокрую от утренней росы траву. И отчётливо помнил потом лишь то, как до боли сжимал в ладонях тот спасительный талисман, что висел у него на шее. Да, пожалуй, ещё без страха смотрящий на мир жёсткий оскал звериной морды с широко раскрытыми глазами, что не ведал страха, не знал лжи и подлости, был чужд жалости и милосердия к своим врагам, но тем не менее сложил оружие и склонил голову именно перед силой духа лежащего на траве воина, в душе которого и был заключен именно тот железный стержень не нужной никому честности и упрямства, благодаря которому именно он стал её избранником.