Через немного приоткрытую дверь он увидел картину, довольно странную для самого начала рабочего дня. Вадим спал, растянувшись во весь рост, на дорогом кожаном диване, даже не сняв ботинок, но, прикрыв глаза свежей газетой. Отключенные телефоны молчали, а на столе стояла только что распечатанная бутылка водки.

– Иди-ка, глянь, Ирка, на отца родного.

Девушка осторожно заглянула вовнутрь и чуть было не прыснула от смеха.

– Уморился, видать, бедняга, от трудов-то праведных. Повоевал на славу, опохмелился потом, ну, и опочивать изволили. Но сейчас это было уже не смешно.

– Не пускай к нему никого, говори, мол, в область уехал. А с дверью, с дверью сама что-нибудь придумай.

Лёха вышел в коридор.

«Что же всё-таки могло так напугать шефа, человека не трусливого и не слабого, с которым съеден уже не один пуд соли? Такого я его ещё никогда не видел. Видно, тот парень тоже не промах».

В последнее время Таня никак не могла избавиться от необъяснимого, странного чувства. Что именно это было, она понять не могла. Быть может, ощущение неведомой опасности, исходящей неизвестно откуда? А может, просто сказывалось хроническое недосыпание? Но одно женщина знала точно: «Записка в двери здесь совершенно не причём».

К ней отчего-то вдруг слишком часто стала заходить Светка.

«Но почему именно сейчас? И внимательная такая, про дела спрашивает, подарки приносит. Что-то здесь не так».

Начала вспоминать, о чём именно разговаривали с подругой в последнее время.

«Как дела? Как ребенок? А потом вдруг ни с того ни с сего – как дела у Сергея? Точно! Так и есть! Что-то вынюхивает! Сразу напрямую не спрашивает. Знает: бесполезно. Женщина неглупая, прекрасно всё понимает. И смотри, как грамотно допрос ведёт. Пытается вызвать на откровенный разговор. Задаёт такие невинные и неожиданные вопросики. Повторяется, чтобы проверить, не вру ли. Так, значит, моя лучшая подруга шпионит за мной? Значит, она в сговоре с Вадимом. Продалась – точно. Они что, все сговорились? Сначала Вероника упрятала в дурку, теперь вот Светка. И смотри, ведь как ловко придумано. Просчитано до мельчайших подробностей. Ясно, не обошлось без помощи Вадима».

Это был удар ниже пояса.

«Всё подстроено с самого начала. Всё: и психушка, и экспедиция, и даже смерть Сергея. Значит, я сама приложила к этому руку, послав его на верную гибель. Вот сволочи! Этого я им никогда не прощу, да и самой себе, пожалуй, тоже».

Женщине стало нехорошо. Голова закружилась, и она без сил опустилась на диван. Ноги отказывались слушаться. Теперь Таня была уже уверена в том, что именно имел в виду Александр, когда говорил о том, что ей стоит самой подумать, от чего её муж не торопится возвращаться домой. Пожалуй, пока неясно оставалось только одно: вернётся ли он вообще когда-нибудь.

«А ведь не знает же, не догадывается даже, что я не виновата. Ведь хотела как лучше и даже в страшном сне не могла представить себе, что всё так обернётся. Идиот. Зачем он тогда пошёл – то туда? Одну меня здесь оставил».

Говорящая вдруг замолчала, поняв, что сейчас сказала что-то не то. Вся прошлая жизнь цветными картинками проплывала перед глазами. Многое нужно было сделать по-другому, во многих ситуациях вести себя иначе. Но прошлого, как известно, не воротишь.

«В данный момент мы имеем только то, что имеем в данный момент, и ничего более. А хорошего, к сожалению, имеется очень и очень немного. И слава Богу, что хоть и очень слабенький, но всё-таки лучик надежды, не – смотря ни на что, прорывается сквозь сплошную стену людской жестокости и равнодушия».

Разыгравшийся не на шутку ветер, резвясь, гонял по тротуару только что сорванные им же с деревьев листья. Осень потихоньку вступала в свои права. Не обращая внимания на все усилия развеселившегося забияки, природа постепенно погружалась в какое-то особенное состояние, пока еще не зимнего, но уже – покоя. А жизнь, тем не менее, вовсе не собиралась умирать даже в сбросивших свои летние наряды деревьях.

Странные слова из забытой песни в голову пришли неожиданно.

Тане нравилось просто сидеть возле окна небольшой кухни своей маленькой, но уютной квартирки и просто смотреть сквозь запотевшие стёкла, как идёт дождь вперемешку с мокрым и тающим при первом прикосновении к земле снегом. Смотреть, как разбойник ветер налетает на мокрые и стонущие под его порывами тополя. Хотя, наверное, слово нравилось было здесь не совсем уместно. Взгляд со стороны не всегда объективен. Он вряд ли может проникнуть в глубину человеческой души.

Не отрываясь глядя на оконное стекло, женщина не думала ни об осени, ни о дожде. Её голова в эти минуты была занята совсем другими мыслями. До боли в глазах Татьяна всматривалась в мокрый асфальт, надеясь, что там вдруг появится тот единственный, так нужный ей сейчас мужчина. Тот, кто смог бы помочь и стал так дорог в эти минуты. Но мужчина не появлялся. Вместо него на тротуаре мелькали совсем другие силуэты. Много, и самые разные, но совсем не те. Лицам с улицы не было до неё никакого дела. А Таня, надежды не теряла. Она ждала его и думала о нём просто потому, что больше уже не могла думать ни о чём другом.