Пожарная вышка в разгаре дня уже не казалась такой прозрачной. От выбоин, трещин и мелкой сечки царапин она стала дымчато-серой, мутной. Да и слюда не так надежна, как известняк, так что постройка стала еще заметнее крениться влево.

— Надо валить, пока сама не брякнулась.

— А новую на какие шиши отстраивать?

— Да на кой она нам сдалась, если огнемаги уже лет десять как к нам дорогу забыли?

Усатый дозорный, по вечерам поднимавшийся на вышку вызванивать, что день прошел спокойно, сейчас, ухмыляясь, стоял поодаль, опершись на пику, и наблюдал, как некий толстяк переругивается с верзилой.

Толстяк был из казначейства Стогоров, а верзила представлял городской совет.

За схваткой, удобно устроившись поодаль и вооружившись семечками и пирожками, наблюдали обитатели соседних от вышки домов.

— Можно палками подпереть… Ну, там, попрочнее бревна выбрать и…

— Ну уж нет! — подал голос дозорный, тревожно встрепенувшись. — На подпертую я не полезу! Глядите, как ее скрючило, она и с подпорками хряпнется.

— Полезешь! — разражено буркнул толстяк. — Скажут, так полезешь!

— Не полезу! — уперся усатый. — У меня семья.

— Может, мага позвать? Вот как раз в баронском замке целых трое гостят. Может, пригласить, пусть скажут?

— Они строители, что ли? И на магов опять расход… — Толстяк вдруг умолк, оглянувшись на довольных зрелищем поселян. Круглая и красная, как садящееся за горы солнце, физиономия просияла.

— А что если… А если сделать из этой башни достопримечательность? Сохраним ее, как есть, а слух пустим, что у нас башня стеклянная есть… Или нет, алмазная!

Усач-дозорный даже рот приоткрыл и обронил свою пику. Все дружно посмотрели на вышку. На стеклянную она худо-бедно тянула, а вот на алмазную…

— Вот в Мокромхах болото знаменитое! Тьфу, а не болото, коза копыт не замочит, а к ним приезжают на лечебные грязи… А у нас?

— Да кто ж к нам поедет? У нас за горами — Пустоши…

— И с Пустошами что-нибудь придумаем. Скажем, что жара там особая, полезная…

— Для тех, кто поджариваться живьем любит.

— Может, и такие найдутся. Главное — правильно подать!

Погасить свечение круглой казначейской физиономии оказалось непросто. В позапрошлом году городской казначей был инициатором представления Стогоров как центра производства чудодейственных удобрений. Для этого за Черные хребты была отряжена экспедиция, которая вывезла оттуда караван подвод, груженных золой. Проезжий маг-шутник нашептал казначею байку о пользе золы с пашен в Жженой глуши. Мол, последствия войны, магические превращения, то да се…

Надо думать, привлеченные к этой затее принудительно-добровольные помощники не стали искать пашни, а зачерпнули золу с первого же подходящего участка за Хребтами.

В Стогорах из «чудодейственной» золы первым делом выудили обугленные человеческие кости и зубы в устрашающих количествах. А потом еще полгода ловили разбежавшихся по всей округе углежуков. Обнаруживали их по истошному визгу домохозяек.

Невольно ухмыльнувшись, Брюс свернул на дорожку, проходящую за спинами зрителей.

— Брюс! Эй, сосед! — от дверей своего дома, который можно было назвать соседним только потому, что ближе к окраине никаких жилых построек больше не имелось, Брюса окликнула тетка София. — Ты не к центру?

— На рынок, — сознался Брюс.

За штакетником шевельнулся облезлый глиняный конь. Переступил с ноги на ногу (правое колено закреплено ржавой проволокой), меланхолично качнул головой и сунул слегка оббитую морду в щель. Брюс машинально почесал твердый керамический завиток на лбу коня. Гриву давно не подкрашивали, облупилась. Старый, бедняга. Из легендарных довоенных времен. Фамильная реликвия тетушки Софии и предмет жгучей зависти всей местной детворы.

— Вот удачно! — София обрадовалась. — Я тут кролика затеяла готовить, а розмарин не купила. Да и имбирь для заварца весь вышел. Не занесешь, когда возвращаться станешь?

Нельзя сказать, что в Стогорах Брюс пользовался особой популярностью. Мало кто помнил, что Брюс изгой, но отшельничество в компании вываранов не способствует обрастанию друзьями. Но во всяком случае с тетушкой Софией Брюс ладил, хотя как раз она была из породы заядлых сплетниц.

— Принесу, — пообещал Брюс.

— А я тебя таким кроликом угощу! Тим-то мой все равно сам не одолеет, — уголки губ словно подперли пухлые румяные щеки тетки Софии.

Тим — это ее супруг, столяр. Но даже ему в одиночку не осилить блюда из кролей, которых выращивала тетка София. Этим кролям даже лесные кабанчики не страшны или Брюсовы вывараны. Затопчут.