Плащ лёг на узкие плечи.

— Пользуйся, Рыжик, — величественно разрешил наёмник. — Но если испакостишь — голову за уши отвинчу.

Парень недоумённо оглядел подарок — пыльный, испачканный кровью и воняющий болотом, в непонятных разводах и с подпаленными краями. Мальчишка огляделся.

— А где мы вообще?

— Недалеко от того места, где этот червяк Ферекрус нас поймал, надеюсь. Если будем идти быстро, дотопаем до ближайшей деревеньки часа за… в общем, скоро.

— А кто этот Ферекрус?

Гельхен мрачно покосился на парня.

— Когда-то был богом. Но очень давно, теперь его имя знают лишь несколько… самых проницательных его знакомых. Это хорошо, можно хоть как-то контролировать камень. Его, как и многих, забыли, но вместо того, чтоб уйти и раствориться, он решил избрать жизнь паразита.

— Где господин Ольхен и Янош?

— Не слишком много почтения к юному господину, — усмехнулся Гельхен, бодро топая через барсучьи норы. Считающего ворон мальчишку пришлось поддержать за шиворот, чтоб не влетел в одну из ям. — Они остались на том дереве, если, конечно же, не догадались спуститься вниз.

— Мы за ними вернёмся? — парень топал вяло, постоянно спотыкался, приходилось тормозить и терпеливо ждать. Отданная алтарю сила возвращаться неохотно со скоростью откормленной улитки.

— Они нас сами догонят.

— А где Филя? — вопросы сыпались как горох из дырявого мешка. Логическая цепочка в них если и просматривалась, то весьма и весьма отдалённо. Пунктуально отвечать на каждый Гельхену не хотелось. Отбрёхиваться односложными фразами не удавалось — почти любой простенький вопрос предполагал пространный ответ как минимум в два предложения. Отмалчиваться же оказалось невозможным: рыжий восторженно тарахтел по любому поводу, восхищаясь окружающей природой и поражаясь отсутствием болота. Совершенно самодостаточная личность, не удивительно, что от него решили избавиться любящие родственнички.

— Ищет наших лошадей с поклажей. Заодно может на твоих спутников наткнётся.

— А ваш меч правда такой разболтанный или это чтоб врагам глаза заплевать?

— Ч-чего?

— Ну… так мой брат говорит, когда хочет обмануть… э-э… противника.

— Янош что ли?

Впервые за полчаса словесная лавочка иссякла. Парень заглох, угрюмо насупился и на провокационные вопросики собеседника не отзывался, не желая ляпнуть чего-нибудь ещё компрометирующего. Гельхен посмеивался и втайне молил знакомых богов, чтоб любовь к тишине у Рыжика не растаяла хотя бы ещё столько же, сколько он мурыжил ему мозги.

Старик и второй мальчонка появились уже у самой деревушки — выползли из придорожных кустов, обтрёпанные и пыльные. Ни лошадей, ни сумок. Только Филя недовольно топорщил перья, ковыляя впереди унылой процессии.

Отсутствию коней наёмник хоть и огорчился, но не удивился — крошки Ферекруса всегда были голодны. Отпустили людей и на том спасибо.

— Ладно, — заявил он, — от них всё равно пришлось бы избавляться, уж больно породистые да приметные. Жаль только уплывших золотых — за таких по сотне не жалко отдать.

Вообще-то по полторы минимум, но эти знания учитель мудро умолчал.

— Надеюсь, вы не оставляли мошну при седле? — не терпящим возражения тоном заметил наёмник. — Учтите, со своего кармана расплачиваться не собираюсь.

Старик завозился, опустил очи долу и забормотал в бороду о проклятых мракобесах, скинувших ему на седую голову эту напасть.

Уже в селе Рыжик подошёл к старику и молча сунул ему полотняный мешочек, звякнувший медью. Гельхен сделал вид, что не заметил.

4. ПЬЯНАЯ ЛУНА

— А вы знаете, что у вас глаз за глазом не успевает?

Мужчина застонал и уронил голову на стойку, не желая участвовать в последующем кошмаре. Очень даже миленькая девица, действительно имевшая небольшую косинку, но от этого ничуть не проигравшая во внешности, вспыхнула до ушей и недоумённо захлопала длинными густыми ресницами.

Действительно очень милая, удивительно как только окружающие не пялились на неё, хотя лицо должно было притягивать взгляды. Даже щенок беспокойно заёрзал, когда её необычные глаза с шестиугольными жемчужными зрачками вскользь пробежались по его тощей фигуре. Правда, быстро пришёл в себя и тут же преисполнился чувством невыполненного долга. Сразу видно, пацан…

— Вот-вот, я же говорю — глаза в разные стороны разъезжаются, — торжественно заключил звонкий голосок. Крысёныш… — А вам оно не мешает? А вы видите, сколько я показываю пальцев? А зачем вы в башку шишку плюща воткнули? Это так модно, да? Ой, а у вас глаз дёргается!

— Знаешь что, парень… — наёмник не успел донести идею до радостно покрасневших ушей, девушка залилась слезами, вытащила из волос украшение, со злостью швырнув им в радостную солнечную физиономию, и бросилась прочь из заведения, едва не сбив по дороге кувшин с квасом. Гельхен поднялся, схватил сияющего поганца за счастливое ухо и поволок на улицу к колодцу.