— Вы случайно зашли в это кафе? — задаю вопрос, с которого и стоило бы начать. — Или вашей целью является общение с нами?

— Чего? — переводит взгляд с товарища на меня конопатый.

— Помолчи, — обрывает его напарник и обращается ко мне все тем же слащавым голоском: — Естественно, не случайно. Сегодня ты, Олег, выпал из поля моего зрения, и мне это не нравится. Я понимаю, что ты ведешь свою игру, но хочу тебе напомнить, если эта твоя игра будет противоречить моим планам, я приведу свою угрозу в исполнение.

В это время за моей спиной раздался стон. Обернувшись, вижу, что Василий, схватившись руками за голову, согнулся к коленям. Глаза его закрыты, сквозь ресницы проступили слезы. Толик испуганно непонимающе смотрит на своего шефа.

— Это чтобы ты не принимал мои слова как пустой треп…

Не дав ей договорить, врываюсь в тело конопатого и, используя его нехилые кулачищи, вминаю нос облюбованного Катериной тела в череп. После того как тот с грохотом опрокидывается вместе со стулом, подскакиваю и добавляю ему ногами по ребрам. В горячке даже не обращаю внимания на то, что пользуюсь одновременно двумя телами вполне свободно. Мое тело продолжает спокойно сидеть на месте, наблюдая за тем, как Василий приходит в себя и как его тормошит Толик. Тело конопатого, ведомое моими эмоциями, продолжает колошматить своего напарника. Из-за соседних столиков в панике выскакивают посетители и разбегаются по сторонам. К нам уже спешит, лавируя между столиками, дюжий вышибала. Избиваемый вдруг сгруппировался и, крутанувшись, словно спущенная пружина, сбивает меня с ног подсечкой. Падая, бьюсь головой о край стула, в глазах темнеет. Спасаясь от боли, покидаю распластавшееся на полу тело. Мой противник поднимается и, пнув безвольное тело своего товарища, поворачивается ко мне, улыбаясь сквозь кровавую маску.

— В чем дело, мужики? — кричит подбежавший вышибала, широко расставив руки, будто собирается сгрести всех в охапку.

Мда, похоже, каких-то скорых решительных действий от него не дождешься. Поэтому беру его тело под контроль и, развернувшись вокруг своей оси, впечатываю каблук в и так уже расплющенный нос оппонента. Одновременно поднимаюсь своим собственным телом и иду к своим друзьям. Нереальное ощущение двойственности слегка напрягает, но все же я справляюсь, и осознание этого порождает азарт и желание экспериментировать. Ожидая, когда сбитый с ног, но не вырубленный противник поднимется, встаю в боксерскую стойку телом вышибалы. Своим телом сажусь за стол к Василию и Толику.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю Суровцева.

— Голова как чугунная, — отвечает он. — Что это было?

— Наверное, давление, — пожимаю плечами и добавляю: — Внутричерепное.

Боец, ведомый сущностью Катерины, поднялся и снова улыбается мне окровавленным ртом.

— Вот таким ты нравишься гораздо больше. Я благодарна тебе за доставленное удовольствие. До скорой встречи, — произносит противник, шепелявя из-за выбитых зубов, и вдруг безвольно оседает на пол, будто с ним случился неожиданный обморок.

В зал врываются еще двое парней, чьи лица знакомы по посещению офиса "Партии большинства". Я вижу их только своими глазами, ибо телом вышибалы стою спиной к выходу. Охваченный идеей поэкспериментировать, закрываю глаза вышибалы, оставляя лишь свое зрение. Теперь происходящее напоминает компьютерную игру, есть некий герой, управляемый мною, и есть нападающие на него противники. А противники действительно нападали. Один, подбежавший первым со спины, занес руку, чтобы рубануть меня по шее. Ага, щас. Уклоняюсь вперед и выбрасываю ему навстречу правую ногу. Хоть он и принял удар на выдохе, но все же встречное столкновение оказывается достаточно сильным, и наверняка под подошвой ботинка вышибалы хрустнули пара ребер любителя нападать сзади. Прижав руки к ребрам, он оседает на пол. Второй нападающий, увидев неожиданный конфуз товарища, решает не нападать сходу, а останавливается, оценивая обстановку. Я, будто бы не замечая, продолжаю стоять к нему спиной.

— Это что там за мясорубка? — слышу удивленный голос Толика.

— Погоди, не мешай, — в азарте отмахиваюсь от него, продолжая поворачивать тело вышибалы спиной к пытающемуся обойти противнику.

— А кому я мешаю? — еще больше удивляется Толик.

— Так, нам пора уходить, — говорю своим товарищам. — Пока им не до нас. Идите в машину, а я подойду следом.

Нападающий явно сбит с толку моим нежеланием повернуться к нему лицом. Из зала доносятся смешки и ободряющие окрики. Публика, разбежавшаяся было в панике по углам, успокоилась и начала воспринимать драку как забавное зрелище, отдавая свою симпатию вышибале. Бить кого-то на забаву трусливой толпе не испытываю ни малейшего желания. Встаю собственным телом и направляюсь к выходу. Телом вышибалы захожу так, чтобы между мной и противником оказался один из столиков, открываю его глаза, ибо сам уже вышел из кафе и не могу видеть происходящее, и обращаюсь к бойцу с предложением.

— Предлагаю тебе забрать своих товарищей и удалиться.

— Согласен, — почти не раздумывая, кивает тот.

— Да замочи ты его! — кричит какой-то толстяк из-за дальнего столика.

Беру из ближайшей вазы яблоко и точным попаданием в лоб отправляю толстяка в нокаут. Его не менее фигуристая подруга начинает визжать, но сразу после того, как я показываю ей еще одно яблоко, умолкает и остается сидеть с видом примерной ученицы.

Меж тем, боец уже вытаскивает одного из поверженных приятелей в двери. Тот, что отделался поломанными ребрами, согнувшись и стараясь дышать через раз, бредет сам. Я хватаю под подмышки того, чьим телом воспользовался в начале схватки, и подтаскиваю его к выходу. Оставив тело конопатого у дверей, ухожу вглубь зала, сажусь на стул у выхода в подсобку и отключаюсь.

— Чего это они начали молотить друг друга? — спрашивает Толик, тормозя машину на светофоре.

— Фиг его знает, — продолжаю строить из себя ничего не понимающего. — Как с ума все посходили.

Суровцев не принимал участия в беседе, сидел молча, лишь изредка бросая на меня подозрительные взгляды. В отличие от Толика, принимающего все без лишних объяснений, Василий наверняка сообразил, что я приложил руку к месиловке в кафе. Да и свою неожиданную головную боль он не воспринял как произвольный каприз собственного организма. Но мне пока не до объяснения с ним.