— А от чего она были свободны? От семьи?

— Тогда вообще не было такой семьи как сей¬час, милашка, — свысока ответила Данута, хотя ее собеседница вряд ли была младше ее самой.

— Как это не было?

— А так, — вмешалась неугомонная Верейка, — жили все одним большим родом, дети воспитыва¬лись сообща, кто кого любил, тот с тем и жил, в смысле брачных отношений. Разлюбили — разбежа¬лись.

— А если он разлюбил, а я нет?

— Насильно мила не будешь, дорогая, — опять поучительно сказала Данута, — а если вы в ва¬шей семье разлюбите друг друга, то что будет?

— Женятся один раз и на всю жизнь. Перед алтарем дают клятву. Так что семья — это святое…

— А муж разлюбит тебя, что будет с этим свя¬тым? — в свою очередь спросила Данута.

— Ничего, будем жить.

— Как кошка с собакой, да еще он на сторону будет бегать.

— А у амазонок как?

— Я ж тебе говорила: все живут в одном боль¬шом доме, кто кого любит, тот того и голубит. Командует всеми старшая женщина — мать, она добра и справедлива. Детей своих матери и отцы, конечно, любят, но воспитываются они вместе. Поэтому у тебя забот об их пропитании нет. Все работают вместе. Ра¬бота на женскую и мужскую не делится…

— Что, и мужики щи варят?

— Ты же видишь, что мы мечами орудуем не хуже мужчин, так и они в царстве амазонок всеми де¬лами занимались.

— Вообще-то это здорово, — согласилась де¬вушка, — только не очень верится…

— А зря не верится, — не согласилась Да¬нута, — у нас сейчас такая община.

— И мужчины у вас есть?

— Заладила «мужчины, мужчины». Они нам пока не нужны, — с презрением ответила амазонка, — хотя у Полонеи есть муж Невзор. Но он очень хоро¬ший человек, не в пример теперешним.

— Вы там совсем раскудахтались, что ничего не слышите, — в проеме люка на фоне качающегося неба появилась голова Миланы, — амазонки, выхо¬дите потихоньку.

Данута выбралась на палубу. Корабль шел под полными парусами, по темно-синим волнам Черного моря. Крутые волны злобно шипели и ощеривались белыми бурунами. В снастях шумел ветер, но на па¬лубе было тихо. Поскрипывал такелаж, тени от мачт и парусов пробегали по доскам настила то туда, то сю-да.

Первым, кого увидела девушка, был тот самый матрос, который соблазнился Миланой. Грек спал возле борта, раскинув в разные стороны руки и ноги.

— Что вылупилась? — прикрикнула на нее соблазнительница матросов, — кидай его за борт!

Оказалось, что в бою Дануте намного легче садануть врага мечом, чем выбросить беспомощного человека в морскую пучину.

— Чего ты рассупонилась, героиня? — поняла чувства подруги Милана, — думаешь, он тебя пожа¬леет? Швыряй его в воду!

Грек оказался тяжелым, как большой мешок с зерном. Он все время норовил упасть обратно на па¬лубу. Но все же амазонка напряглась, да еще подруга помогла, и любитель сладкой женской любви плюх¬нулся за борт. Похоже, он даже не проснулся — хо¬рошая смерть. Только мелькнул сапог в белой пене и поминай как звали. Это даже развеселило Дануту, она ощутила прилив ярости, как в бою.

— Эти гады все забрали у нас, и нас самих хотели продать, — думала она, — продать и поглу¬мится над нами, бить и насиловать, заставлять тяжело работать. С этими гневными мыслями Данута выкинула за борт еще несколько работорговцев. Ей помогали другие амазонки. Девушки ловко передвигались по палубе, заглядывали во все уголки, боясь пропустить хотя бы одного.

— Наверное, уже все, — только и успела вы¬молвить Данута, как в этот момент из помещения на корме вышел еще один матрос.

Милана стояла к нему спиной, а на поясе у грека висел кривой меч. Мужчина остановился и в первую минуту ничего не понял. Но потом стал бес¬покойно оглядывать палубу, ища хотя одного из чле¬нов экипажа. Но нет, вокруг были только женщины, непонятно каким образом выбравшиеся из трюма. По округлившимся глазам Дануты Милана поняла, что за ее спиной стоит враг, и потихоньку стала вынимать из ножен меч, которые держала перед собой. Девушки предусмотрительно обезоруживали всех мужчин, пе¬ред тем как выбросить их за борт. Милана как раз взя-ла в руки очередной меч в ножнах и не успела его по-ложить. Рука грека тоже легла на рукоять его ору¬жия. Тогда Данута резко распахнула на себе рубаху, обнажив грудь. Грек на секунду замер, засмотревшись на соблазнительные холмики, и в этот момент Ми¬лана, резко развернувшись, рубанула мечом прямо по горлу врагу. Брызнула красная кровь, и мужчина упал на колени, схватившись за горло. Когда девушки та¬щили его к борту, за греком тянулась кровавая до¬рожка, но вода быстро поглотила и его.

— Остался самый главный негодяй, — прошеп¬тала Данута.

— Чего ты шепчешь, уже никого нет! — за¬смеялась Милана.

— Да так, по привычке.

Амазонки на цыпочках подкрались к каюте хозяина корабля. Из-за решетчатой двери, затянутой куском ткани, раздавался громкий храп, но когда они ступили на порог, толстяк открыл глаза.

— А-а! — закричали, подбадривая себя де¬вушки, и с мечами наперевес бросились на своего господина. Через минуту он был уже весь исколот. Вытащить толстую тушу на палубу тоже стоило большого труда. Но к этому моменту наверх выбра¬лись и остальные пленницы. Всей гурьбой девушки все-таки выбросили в воду тяжелое тело ненавистного богатея.