Однако в тот момент я была потрясена так сильно, что Джуди даже предложила мне шерри.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Со мной происходит то же самое. Но если дядя Джим невиновен, то он не должен быть осужден. А если сейчас промедлить, то его осудят и… казнят.

Кое-что можно было сделать немедленно, причем внешне довольно простое. Мы втроем должны были попробовать пойти по тропинке в парк и провести эксперимент: узнать друг друга в темноте.

— Ночь примерно такая же, — объяснил Дик. — Звезды есть, луны нет. Вы вдвоем пойдете на то место, где стоял дядя Джим (я все же смогла заметить, что он сказал «дядя Джим»), а я пойду наперерез по склону. Вы мне скажете, когда сможете различить, что это я.

Мы так и сделали. В нашей части парка обычно мало кто гулял, и мы никого не встретили. Дик почти сразу же пошел напрямик. Некоторое время было слышно, как он пробирается сквозь кусты. Мы уже вышли на улицу и направились к началу тропинки, а потом по ней к спуску.

На середине склона Джуди остановилась и закурила сигарету. До этого она не произнесла ни слова, что для нее было довольно необычно. Правда, при свете спички мне показалось, что она плачет.

— Глупая затея, — наконец произнесла она. — Мы все сошли с ума. Какого дьявола он не идет?

Дика действительно что-то долго не было. Джуди села и обняла руками колени.

— Светлее, чем я думала. Тебя, Элизабет Джейн, я вижу очень хорошо. Лампа с улицы светит.

Мы безуспешно всматривались в темноту, и наконец Джуди встала.

— Я лучше пойду. Он, наверное, куда-то свалился.

У меня уже тогда возникло нехорошее предчувствие. Тишина действовала на нервы. Жаль, что мы не догадались взять собак. Джуди пошла вперед, едва видимая в своем черном платье. Я кое-как поспевала за ней. Так мы прошли около двухсот футов вниз по крутому склону.

Но Дика так и не нашли. Джуди запаниковала и начала громко звать его по имени. Помню, как я зачем-то взглянула вверх и удивилась, от волнения не узнав свой собственный гараж, темневший на фоне неба. Потом на крики Джуди прибежал обеспокоенный Джозеф и моментально вызвал полицию.

Дика нашли без сознания в глубоком овраге прямо перед Ларимерским участком. То ли он ударился сам, то ли ударили его, но за затылке у него была глубокая рана.

Его сразу же увезли в больницу, в операционную. Перелома основания черепа не было, но сотрясение мозга оказалось тяжелым. Мы с Джуди всю ночь провели в его палате.

В какой-то момент посреди этой бесконечной ночи, сидя возле Джуди и длинной неподвижной фигуры Дика на кровати, вздрагивая при каждом появлении сестер, молча двигавшихся в зловещей как смерть тишине, я неожиданно поняла, хотя, кажется, понимать уже ничего не могла, что теперь совершено преступление, в котором нельзя обвинить Джима. Что Джиму оно даже поможет. Вне зависимости от того, выживет или нет Дик — а я молилась, чтобы он выжил, — понятно, что убийца все еще на свободе.

И когда стало окончательно ясно, что с Диком все будет в порядке, то же самое, очевидно, пришло в голову и Джуди.

Ближе к утру она неловко встала со стула и, разминая затекшее тело, подошла ко мне.

— Ты видишь, мы были не правы, — сказала она совсем по-детски, положив руку мне на плечо. — Мы оба были не правы.

На рассвете Дик пришел в сознание и сразу стал искать руку Джуди. Но рассказать, что с ним случилось, смог только к вечеру.

Он добрался до границы Ларимерского участка и начал спускаться по склону. Возле оврага остановился, выбирая, как его пересечь. В этот момент сверху донесся шорох.

Уличная лампа была уже не видна, только ее слабое отраженное сияние, и на его фоне — отчетливый силуэт вершины холма. Низко над землей на фоне этого силуэта двигалось что-то неясное.

Движущийся предмет был примерно в восьми футах над ним. Дик решил, что это собака, и попытался подняться повыше, чтобы обойти овраг сверху. Тень вдруг надвинулась на него. Дик больше ничего не помнил, больше мы не знаем и до сих пор.

Возможно, что за нами только наблюдали. Но когда Дик неожиданно двинулся вверх, встреча лицом к лицу стала неизбежной. Ответная реакция неизвестного была мгновенной и жестокой.

Удивительная сила молодости поставила Дика на ноги уже через несколько дней. Приготовления к суду над Джимом шли очень быстро. Тем не менее нападение на Дика не только полностью деморализовало мою прислугу, но и заставило инспектора Гаррисона провести несколько бессонных ночей.

Он снова обследовал весь холм и снова безрезультатно. Стояла сухая и теплая погода, следов ног не осталось. Он не пытался скрыть, что полностью сбит с толку.

— Я не хочу никаких ошибок правосудия. Я не окружной прокурор. У меня есть работа, и я ее делаю. Независимо от любых приговоров. А на прессу мне наплевать. Мне нужен преступник. И я не уверен, что мы его уже нашли.