Он вынул из кармана отделанную стеклярусом сумочку, и Джуди тут же выхватила ее у него из рук.

— Полагаю, ты дал объявление? — строго спросила она.

— Дорогая, я только что из ванны. Конечно, я дам его. «Найдена сумочка». Довольно неопределенно, но верно, не так ли? В ней десять долларов!

— Где ты ее нашел?

— Выезжаю, значит, вчера на своем «роллс-ройсе» из поместья Беллов, а она и лежит…

— На дороге?

— На дороге. Прямо у твоих ворот, о дщерь Евы! Я спросил себя: «Что это?» И тут же ответил: «Это бумажник». После этого крикнул «тпру», спрыгнул со своего верного скакуна и…

И в этот момент Джуди обнаружила в сумочке регистрационную карточку.

— Тебе не придется давать объявление. Вот ее имя. Флоренс Гюнтер.

— О, Господи! — воскликнула я.

Тогда Дик и рассказал ей о совершенном вчера убийстве. Он говорил, тщательно подбирая слова, чтобы не напугать ее, но и простое перечисление фактов было само по себе достаточно ужасным. Она сильно побледнела, но выслушала его не перебивая. Ее взгляд был прикован к его лицу, и меня не покидало ощущение, что они вели еще один, не слышимый мною разговор, что у них была какая-то своя теория в отношении происходящего и сейчас они проверяли ее на новых фактах.

— По дороге на Уорренвиль? Значит, ее отвезли туда на машине.

— Похоже на то.

— Кто-нибудь видел эту машину?

— Полиция как раз над этим работает. Судя по всему, ее пока не нашли.

— И ты проверил то, что…

— Здесь, кажется, все в полном порядке.

Продолжая время от времени обмениваться какими-то понятными только им двоим фразами, они отвели меня к тому месту, где Дик обнаружил сумочку. Он показал мне, где лежала находка, — не у края тротуара, а почти на середине дороги. Он увидел ее отчетливо и, решив, что это птица, резко свернул влево, чтобы не наехать. Потом понял, что это такое.

— Мне кажется, — произнес он, — все обстояло следующим образом. Она приходит сюда снова. У нее есть некоторые подозрения, и ей необходимо ими с кем-то поделиться. Теперь — эта сумочка. Оказаться там, где я ее обнаружил, она могла только в двух случаях. Или эта девушка кого-то увидела и выбежала на дорогу, или же ее застрелили в машине, и, когда это произошло, сумочка выпала. Я склоняюсь ко второму. Вы же видите, — с трудом выдавил он, — что крови нет.

При этих словах Джуди слегка изменилась в лице, что, однако, не помешало ей вполне резонно заметить:

— А не мог ли он ее застрелить, быстро затащить в кусты, а потом найти машину? Она была здесь, скорее всего, около половины девятого, а тело обнаружили уже после десяти.

Это было вполне возможно, и мы принялись самым тщательнейшим образом осматривать придорожный кустарник и росшие за ним кусты сирени и жасмина. Однако поиски ничего не дали.

Разрыв во времени, о котором упомянула Джуди, долго не давал полиции покоя, но сегодня мы знаем все об этом беспорядочном метании по окрестностям с мертвым телом на заднем сиденье, о решении воспользоваться рекой и невозможности это сделать из-за большого скопления народа на мосту, покупке керосина в каком-то отдаленном местечке. И, наконец, через полтора часа, дорога на Уорренвиль, погрузившаяся в сон ферма, и… заболевшая корова.

Заболевшая корова! Казалось бы, все уже позади, следы уничтожены, никаких подозрений, и вдруг из всех возможных случайностей — заболевшая корова!

Все это случилось в понедельник. Во вторник, ввиду того, что Джим, следуя указаниям своего врача, все еще соблюдал постельный режим, прокурор послал за Амосом, слугой Джима, и запугал его до такой степени, что тот тут же все ему и выложил. И про ранний ужин Джима, и что он покинул дом сразу же после этого, что у него была с собой трость с выдвижным кинжалом — все стало известно. Напуганный до смерти бедняга сказал и о том, что эта трость исчезла.

Этого было более чем достаточно, и за Джимом установили постоянное наблюдение. Однако наблюдатели не могли сообщить ничего интересного. Джим лежал в своей постели. Если он и догадывался о том, кто были гуляющие по Пайн-стрит люди или что его почта просматривалась, а телефонные разговоры прослушивались, то виду не подавал.

Но даже если полиция и подозревала сейчас Джима, это было все же только подозрение.

Во вторник вечером вновь пришел инспектор Гаррисон. Он начинал мне нравиться. И хотя в течение долгого времени ему суждено было выступать против меня и всех нас, он, по крайней мере, был всегда неизменно честен и позже многое сделал, чтобы нам помочь.

В тот вечер он выглядел необычайно серьезным. Выдворив Джуди, к ее полной досаде, из библиотеки, где мы с ней в это время сидели, он закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Я пришел к вам сейчас, мисс Белл, с определенной целью. Хочу, чтобы вы ответили на один вопрос, но прежде чем на него ответить, прошу подумать, хорошенько подумать. Итак, происходило ли когда-нибудь что-нибудь такое, как бы давно это ни было и какой бы ерундой ни казалось, что могло бы стать мотивом убийства Сары Гиттингс? Видите ли, второе преступление с ним тесно связано. Я это знаю. Итак, подумайте. Может быть, у кого-то в семье были неприятности или какая-то тайна, о которой она знала, даже семейная сцена, свидетелем которой она была.