В ванной комнате было только два грязных полотенца и старая кисточка для бритья.

Бродя по квартире, я поняла, каким прекрасным местом могла она быть для того, кто хотел бы знать, что происходит в нашем поселке. Наш гараж был построен сзади дома на довольно большом от него расстоянии. Из окон, выходящих на обе стороны, видны дома Ланкастеров и Дэлтонов и даже часть домов Тэлботов и Веллингтонов. Из заднего окна можно наблюдать за ничейной землей, а из передних — видно все, что происходит в нашем доме.

Таким образом, Холмс мог прекрасно видеть и гараж Дэлтонов, и дровяной сарай Ланкастеров, и даже заднюю часть бывших конюшен Тэлбота, где Джордж держал свою машину. Деревья, которые мешали нам видеть друг друга, не скрывали нас от него, а кусты не мешали, так как второй этаж над гаражом был довольно высоким.

Он должен был многое о нас знать, подумала я. От Пегги узнать о деньгах и золоте в сундуке. Возможно, это он убил Эмили Ланкастер. А теперь сам мертв. Кто убил его? Было ли это убийство результатом ссоры между торговцами контрабандными спиртными напитками? Или же ему, наконец, удалось заполучить золото и из-за него произошла ссора? А может быть, это просто несчастный случай?

Возвращаясь домой, я все еще думала об этом. Думала о подозрениях, которые не обошли ни один дом в Полумесяце, ни одну семью, а теперь коснулись и нашей. Доктор Армстронг, который пришел посмотреть меня во второй половине дня, заметил, что больше не может делать на мне деньги, так как я совершенно здорова, и выразил эти мои мысли вслух.

— Список подошел к концу, не так ли? Теперь все замешаны в этом деле. Не думаю, что у этого умного парня, вашего друга, было когда-нибудь такое запутанное дело.

— Он действительно умный, но вовсе не мой друг, доктор.

— Очень надеюсь, что он будет другом, — возразил он мне, постукивая по привычке пальцами по саквояжу. — Очень уж много здесь девственниц, и не только незамужних. Девственность — это состояние ума. Но вернемся к молодому человеку. Если Холмса убили, то здесь явно действует группа преступников.

— Почему группа?

— Возьмем обычного убийцу. Человека, которому убить другого человека ничего не стоит. У него есть свой метод, и он его придерживается. Человек, убивающий молотком, убивает молотком. Убийца, пользующийся револьвером, убивает с помощью револьвера, а убийца, который засовывает свои жертвы в мешок, засовывает их в мешки и оставляет где-то. Что же мы видим в этом деле? Топор, револьвер, кочерга и, возможно, автомобиль. Пусть ваш криминалист поразмыслит над этим и сделает свой вывод, если сможет!

Это не означало, что доктор не доверял криминалистике.

— Это новая профессия и довольно тяжелая, — заметил он. — Человек, занимающийся ею, должен многое знать. Должен знать баллистику, химию, различать кровавые пятна и отпечатки пальцев. Он также должен владеть фотомикрографией. Это сложное слово, но оно не должно вас пугать. Он также должен знать психологию, и вот тут-то многие из них делают ошибки. Они забывают, что большинство из нас по натуре агрессивны и, если постоянно подавлять в себе это чувство агрессии, можно довести себя до того, что возникнет необходимость насилия. Можно даже пойти на убийство. Ваш криминалист забывает об этом. Он основывается на чистых фактах.

К этому можно было бы добавить, что в то утро Дин сидел, склонившись над своим микроскопом, и рассматривал следы на рубашке Холмса. Потом он их сфотографировал и увеличил.

В результате полицейским был отдан приказ искать маленький грузовик, который недавно проехал по гудрону и в правом колесе которого застрял короткий гвоздь со сломанной шляпкой.

Все это было во второй половине дня в четверг. Мама не вернулась к ленчу, не вернулась она и к двум часам, когда должна была дежурить у постели больного мистера Ланкастера. Поэтому я позвонила Лидии Тэлбот и сказала, что маму вызвали в полицию. Лидия согласилась подменить ее. Вскоре она пришла и сказала, что вместо нее придет миссис Тэлбот.

— Эстер считает, что я лезу туда, куда меня не просят. Она ведет себя очень странно. Знаешь, Луиза, у меня такое чувство, что я должна уйти отсюда. Просто должна! Мои нервы не выдерживают. Я сказала сегодня об этом Эстер, и она разозлилась. Она сказала, что я жила у нее больше двадцати лет. И это правда. Но разве это была жизнь? Теперь я уже не молода, а живу здесь, как в тюрьме. Мне все равно, куда идти. У меня есть немного денег. И я могу еще работать. Кстати, здесь я тоже работаю, только мне за это не платят.

Голос ее был еще более обиженным, чем слова. Всю свою жизнь я видела ее и знала так, как может знать женщина моего возраста пятидесятилетнюю женщину. Она, всегда спешащая по делам, была мне так же хорошо знакома, как и моя мама. Но сейчас она была в отчаянии.

— Согласна, это было нелегко, — согласилась я с ней.

— Нелегко? Это был настоящий ад! Как будто Джон Тэлбот мог вернуться и побеспокоить ее! Как будто он захотел бы снова ее увидеть! Дом заперт. На окнах решетки, как будто…