— Жаль, — с дружелюбной улыбкой ответил Потемкин, — но это не значит, что скоро.

Улыбка застыла. — А мне, — подумала вслух Людмила. Но мысль была неуверенной, — ладно...

— А, может, — сказал, видя это, Потемкин, — я Вас пойму? Говорите, меня это не затруднит.

— Скажите, а… — оживилась, круто меняя тему, Людмила, — что это — шутка? Приходит ко мне человек, и, между тем, сообщает: «Милиция арестовала собаку»? Ваш комментарий?

— М-мм… А когда это было?

— Да, было...

— Неважно. Отвечу, Люда. Теоретически, к нам попасть мог «любой меньший брат наш», включая пернатых. Но, вопрос: «Почему он попал?» — это не к нам, — к владельцу!

«А быть, — в уме просчитал Потемкин, — могло это либо вчера, либо, скорее всего — сегодня! Понятно ведь кто он, герой анекдота — Потемкин. А было все это позавчера. Не тот ли, поведавший эту историю Люде, — причина ее «непростого дня?»

— А шутки у Вашего друга, не без осадка, однако?

Живо вскинув навстречу Потемкину взгляд, Люда на полмгновения оторопела:

— Похоже... А-а, откуда Вы его знаете?

— Я его не знаю.

— Каламбур какой-то... А-а, Вы тоже считаете, что профессия накладывает свой отпечаток?

Потемкин очень не походил на Севу, и голос Людмилы звучал нараспев, не совсем уверенно: — Я, как-то считала, что человек — место, а не оно…

Потемкин, не зная сомнений Людмилы, признался: — Согласен: человек красит место, а не наоборот. Но, профессия накладывает свой отпечаток. Всерьез, и, может быть, глубокий, — смотря как Вы к ней относитесь. Это естественно и неизбежно.

— Неизбежно для Вас?

— И для меня…

— И Вы не боитесь признаться?

— Не боюсь, — улыбнулся Потемкин, — ведь отпечаток вполне может быть хорошим. Чего бы и нет? Профессий плохих, например я, не знаю…

— Курите, — предложила Людмила, я видела, Вы же курили. Проветрю потом…

— Спасибо. Скажите, работы, которые нас окружают, Ваши?

— Да, я книжный график.

— Можно глянуть на них поближе?

— Конечно. Вам интересно?

— Да, — поднимаясь, ответил Потемкин.

— А! — улыбнулась; озорно и шутливо, «разочаровалась» Людмила, — Они ж на меня — отпечаток…

— Профессия, Люда, у Вас хорошая!

— Далекая, очень, от Вашей.

— А, может быть, между ними общего больше, чем кажется, Люда? — остановился Потемкин, — Это Шекспир: «Ричард IV»?

— Не ошибаетесь.

— Кровавая пьеса, однако: два акта — тринадцать убийств!

— Думаю, это зависело не от Шекспира. Время было такое. Оно диктовало автору. А Вам, — просквозило в голосе разочарование, — теперь все стало ясно, наверное, да?

— Что именно?

— Ну, книжный работник, всего начиталась, фантазия есть — и решила достать Вас Людмила Станкевич…

— Я так не думал. И не уверен даже, что Вы обожаете детективное чтиво. Кристи Вы не читаете, нет?

Люда молчала. Потемкин обернулся.

— У меня впечатление, — встретившись взглядом, тихо сказала она, — что Вы меня давно знаете…

— Да, уже третий день.

Обменявшись улыбками, оба вернулись к столу.

— Для меня, — Вы, Георгий, правы, — Агата Кристи, это «Десять негритят». А Эркюль Пуаро, — нет, этого я не читаю. Читала, конечно, в порядке знакомства, знаю, но мне это неинтересно. Автор выдумывает преступления, путает их, и потом раскрывает. Меня это больше разочаровывает, чем привлекает.

— И почему же?

— Реальная жизнь, совсем не бедна в этом плане! Так ведь?

— Да. Так!

— Поэтому, кажется, что выдумывать преступления — есть, ну для меня, в этом легкий налет кощунства.

 — Улыбнитесь, — серьезно ответил Потемкин, — не только мир удивляет Вас, способны и Вы удивить его так же. В хорошем, конечно же, — он улыбнулся, — плане…

— Вас удивила?

— А Вы сомневаетесь?

— В таком, именно, плане?

— В таком именно, Люда, в хорошем!

Взгляды, невольно встречались, все чаще. И оставались друг против друга, все дольше. Без замысла, просто: просто не было повода взглядам сбегать друг от друга. Прятаться — тоже…

— Я как-то забыла уже, что был день непростым для меня.

— Не вспоминайте.

— Но Вы же уйдете, я вспомню.

— Но, постарайтесь…

— Конечно же, я постараюсь. Жаль, не все в судьбе может зависеть лишь от меня и от Вас.

— Не могу я считаться участником Вашей судьбы, Людмила.

— Наверное. — кольцо обручальное видела, что делать? видела Люда, — Я понимаю, — но справедливость была бы в обратном. — Я допускаю…