Неумело повертев «мельницу», Тина шагнула к кромке прибоя, сунула пальчик, отдернула, вода еще не прогрелась, но, обняв себя, упрямо вошла. Дрожала и двигалась в глубину. Когда вода подобралась до груди, поднырнула и поплыла, лихорадочно колотя по мелким волнам. Плавала овечка ужасно, на пределе дыхания, фыркая от соли с холодом, держась только на упрямстве.

Ангел был рядом, вел Мусика за рога, посматривая под ноги. Виднелась глубина, кипевшая в ней жизнь и разнообразные твари, составлявшие меню прибрежных ресторанчиков. Под ним было мелко. Утонуть овечке точно не грозило.

Промерзнув до судорог, Тина выбралась на гальку и, нацепив одежку на мокрое тело, побежала в дом. Впервые за многие дни она ела много и с аппетитом. Уплетая все, что приготовил повар-румын со странной фамилией Травеску, наследница виллы доплелась до спальни и провались в сытный сон до следующего утра.

С местными ангелами Тиль не знакомился, потому чтобы было не с кем. Мужчины привычно оборачивались серыми тенями, а бедняжки горничные из недалекой Португалии трудились без поводыря. Он подумал, а не махнуть ли в город, посмотреть на огни ночной Ниццы, но отказался: придется терпеть удивленные взгляды личностей в смокингах, на Променаде их наверняка пруд пруди. Служба заставит, тогда и выберется.

Шанс случился на следующее утро. Из гаража был выкачен красный кабриолет, Тина прыгнула за руль, газанула так, что из-под колес разлетелся гравий, и выскочила на шоссе. Ехала, как обычно, будто на дороге одна, чудом вписываясь в повороты и успевая соскочить со встречной. Тиль не беспокоился: варианты не сулили проблем.

На Променад Д’Англез от ангелов не протолкнуться. Новичку приветливо кивали, но, заметив на вороте значок, менялись в лицах и зло отворачивались. Устав смущаться, Тиль развернул крылья, так чтоб свет увидело все побережье, и показательно помахал, словно делал разминку. Зрелище собрало молчаливую толпу. Эффект сработал на славу.

Бросив кабриолет под знаком, Тина выбрала приличное кафе, уселась за крайний к улице столик и ткнула гарсону в освежающий коктейль. Тиль устроился рядом на Мусике. Овечка что-то замышляет. Оставалось ждать.

Посматривая на гуляющую толпу, словно выискивая кого-то, Тина уставилась на загорелое существо в гавайке и белоснежных шортах.

Темные очки закрывали пол-лица, но заметить пальчик, нагло подзывавший к столику, не помешали. Оценив недешевые шмотки на корявом теле, обтянутом бледной кожей, парень неторопливо подгреб и одарил улыбкой:

– Привет, как дела? – даже простые слова давались с сильным акцентом.

Она начала говорить быстро и вдруг заметила, что ее не понимают, тогда решительно показала на пустой стул. Незнакомец сел и прояснился для ангела во всей красе.

– Ты давно здесь? – Тина выговорила медленно, буквально по слогам.

– О, да. Месяц.

– Знаешь, где достать травку?

Парень занервничал, не понимая, что от него хочет незнакомка.

Тина изобразила пантомиму: прикурить и выпустить дым удовольствий.

– Вот, блин! – испугано пробормотал он на родном языке. – Траву, что ли, хочет?

Как и многим, Тине не была знакома радость встречи соотечественника за границей. Ну, свой и свой. Вернее – чужой. Не петь же гимн хором.

– Что так напрягся, герой? – спросила она сквозь кислую улыбку.

– Фу-ты! – Парень облегченно выдохнул. – Говорят, местная полиция подставных в город запустила. Ты откуда?

– Тебе не один хрен? Так что с травкой? Заплачу за информацию, если сам не толкаешь.

– Можно что-нибудь придумать, – процедил он покровительственно и поднял очки.

Тип показался знакомым. Но как только затемненный пластик слез, правда открылась во всей красе. Ну, конечно, это был он.

В профессии Толик не имел конкурентов, только завистников. Лишь один пытался стать лучше, нагло пользуясь тем, что похож. Конечно, до суровой красоты мастера ему было далеко, но он сильно старался, копируя прическу, манеры и стиль. Получалась слабая пародия на оригинал. Бездарь не сдавалась, стараясь влезть на чужую территорию. Прежде ему доставались объедки со стола, теперь – развернулся. Все так же безнадежно копируя, кое-чему научился: стал мачистее и самоуверенней. Может, наивные провинциалки падали на эту дешевую рекламу, но только не серьезные женщины, настоящие наследницы больших капиталов. Тиль был уверен.

По-собачьи склонив голову, овечка изучила открывшееся произведение автозагара в дешевой парикмахерской и вдруг понежневшим голосом спросила:

– Тебя как звать?

– Анатоль, – гордо ответил прощелыга, паспорт которого украшало честное: «Иван».

– Толик! Прекрасное имя. Толик, хочешь чего-нибудь выпить? Освежиться? Чем тебя угостить?

Подлец и халтурщик, своровавший великое имя, растянулся в сладкой улыбке, скроил томный взгляд, тоже украденный у настоящего мастера, и попросил мохито.