Тиль еле сдержался, чтобы не вступить в рукопашную. Можно ли ангелам заходить так далеко в защите овечки, не знал, но кулаки чесались.

Был составлен протокол о дорожном нарушении, а вдобавок о хулиганстве и нанесении телесных повреждений. С таким букетом на месте разбираться нельзя, Тину, изрыгающую проклятья, повезли в ближайшее отделение милиции, а там сдали на руки дежурившему майору Евсюкину. От себя Грошин добавил, что с девки надо не только снять по полной, но и проучить, чтоб помнила. Евсюкин обещал заняться плотно и не забыть про долю пострадавшего патруля.

В сыром обезьяннике, пропахшем мочой и кровью, валялась отключившаяся тетка невразумительного возраста. Сняв наручники, Тину запихнули в клетку, отобрав клатч.

Ангел был рядом. Он прошел сквозь прутья, чтобы узнать варианты. Ничего не изменилась: овечка стремительно двигалась к концу, под фейерверк дешевой дури в мозгу и печенках. Помешать невозможно.

Приступ бешенства вымотал. Тина опустилась на скамью отдышаться, но тут же подскочила и закричала:

– Мент, эй, мент!

Майор немного удивился борзости соплячки, прихватил резиновый успокоитель и подошел к клетке:

– Закрыла пасть! Или печень лишняя?

– Майор, разговор есть, – Тина резко поменяла тон.

Евсюкин услышал знакомую мелодию. Теперь, главное, раскрутить по полной:

– Задержанной разговаривать запрещается. Еще раз вякнешь – пожалеешь.

– Майор, хочешь заработать?

Нет, быстро, слишком быстро и дешево, не отделается, телочка. Евсюкин сурово нахмурился:

– Взятку предлагаешь при исполнении?

– Предлагаю хорошо заработать. У тебя пистолет есть?

– Есть, – не думая, ответил майор и сразу пожалел. – Это что за базар?

– Предлагаю халтуру. Работенка не пыльная, раз плюнуть. Значит, так. Вытащишь ствол и пристрелишь меня, а я за это отлично заплачу. Прямо сейчас.

Обычно клиенты молят выпустить, но чтоб сами просились на расстрел, такого милицейский фольклор еще не доносил.

– Чего? – выдавил глубоко пораженный Евсюкин.

– Тупой, что ли? Предлагаю сделку: ты меня грохнешь, ну, скажем, за попытку к бегству. Я тебе – бабки. Все просто. В клатче нашел карточку? Молодец, майор, полковником будешь. Говорю пин-код, в банкомате обналичишь, и никаких следов.

– Там сколько? – механически спросил защитник закона.

– Тысяч двадцать или тридцать, не помню.

– Рублей?

– Английских фунтов, придурок. Ну, так как? Ведь тебе же легко. И столько хапнешь. Пристрели меня, что тебе стоит. Вы же людей невинных сажаете, из окна у вас народ прыгает. Так неужели трудно пристрелить какую-то девчонку, а, майор? Да за такие деньги?

Тиль честно пытался крутить кишку и даже схватился за язык. Но ничего не помогло. В топке вен пылал белый порошок, на всех парах овечка неслась к пропасти.

– Что, боишься?

Майор прибывал в глубокой задумчивости. Кажется, действительно взвешивал.

– А давай сама все сделаю. Подойдешь к клетке, типа потерял бдительность, вытащу пистолет, сначала грохну пьянчугу, чтобы все осталось между нами, а потом пущу пулю себе в лоб, в сердце или куда придется. И ты ни в чем не виноват. Отделаешься выговором. Ну, как идея? Делать ничего не надо, подойди ближе и отвернись.

Тиль не мог знать, что думает майор, но варианты залило чернилами.

– Какой пин-код? – тихо попросил Евсюкин.

– Сначала пистолет.

Майор шагнул к клетке, но придержал рукоятку «макарова».

– Пин-код...

– За такие бабки, майор, торг не уместен.

Кобура уткнулась в щель меж прутьями, язычок выскочил из замка. Путь свободен.

Шансов больше нет, темень кругом. Ей так отчаянно снесло башню, что угробит себя и не заметит: в жилах бурлит беспредельный праздник, наверно, весело продырявить голову и посмотреть, что из этого получится. Такая дурища. Ангел попытался заслонить собой кобуру, но рука овечки беспрепятственно прошла насквозь. Пальцы нащупали рукоятку. Тиль бил по ним наотмашь, но указательный заполз под курок, а большой охватывал тыльную часть. Еще немного – и вытащит. Плохо соображая, Тиль вонзился зубами в палец, как бешеный пес. Челюсть прошила кожу, но овечка уже сводила ладонь в захват, не чувствуя укус ангела.

Лязгнула металлическая дверь. Обгоняя дежурного, в отделении ворвалась Виктория Владимировна, а за ней крепкие мужчины в костюмах и галстуках. Майор испуганно шарахнулся от обезьянника, на ходу застегивая кобуру.

Тина отчаянно, надрывно захохотала. Или зарыдала без слез. С ней трудно понять. Одно ясно: к чуду ангел не имеет никакого отношения.

Пока с Евсюкиным шли сложные переговоры и торговалась цена, чтобы протоколы исчезли, будто их никогда не было, ангел сидел на лавке рядом с овечкой. Силы кончились, Тина согнулась вытрясенным мешком, уронив голову на колени, и только держала кулон в кулачке. К машине ее вели под руки, потому что туфли овечки безнадежно заплетались. Но Тиль был спокоен: варианты показывали «ясно». Во всяком случае, в ближайшем.