Тут подоспела Флорес. Пока Тамар восстанавливал равновесие, она парировала удар копьем, развернулась танцующим движением, пригнулась, уходя от меча, и сделала выпад в сторону копьеносца. Воин с мечом наседал на нее, но Тамар уже был готов продолжать, он ринулся вперед и преградил ему дорогу. Масрид услышал сквозь дождь, как позади него отдалялись сражающиеся Флорес и копьеносец, отметил, что сталь угодила в дерево, улавливал громкое дыхание, тихое проклятье, слов которого он не смог разобрать.

К нему снова подскочил противник. Воин высоко поднял меч, Тамар заставил нападавшего уйти в защиту. Удар масрида не освободил ему много места, но дал достаточно, чтобы занять надежную позицию и изучить своего противника. В слабом свете, льющемся из хижины, он рассмотрел мужчину в толстых кожаных доспехах, на которых были нашиты пластины в форме капель, которые блестели, мокрые от дождя. Лицо нападавшего было закрыто шлемом без украшений. Ни герба, ни других знаков различия. И только меч, слегка изогнутый, выдавал происхождение нападавшего, но у Тамара едва ли было время подумать об этом.

— Назад, ты, собака! — заревел он. — Ты не знаешь, кто перед тобой?

В ответ мужчина снова напал. Тамар принял удар щитом, а сам нанес удар по ногам противника, от которого тот ушел, отпрыгнув назад. Не желая отпускать врага, Тамар ринулся за ним.

Но неизвестный ловко уклонился от ударов, воспользовался тем, что тяжелая секира угодила в пустоту, и пошел в ответную атаку. Меч воина был быстр, противник проворно менял стороны, нанося удары то справа, то слева. При этом он держался на безопасном расстоянии от секиры Тамара. Каждый удар гремел по щиту, рука масрида гудела. Клинок царапал по металлу, а от деревянных частей летели щепки.

Флорес и ее противника уже не было видно. «Некогда», — тяжело дыша, подумал Тамар. Дождь заливал глаза, мешая смотреть, и Тамар наклонил голову, чтобы защититься от капель. В темноте бой превратился в кошмарный сон, два расплывчатых силуэта, которые боролись не на жизнь, а на смерть, без лиц, без имен. Масрид не мог сказать, сколько времени уже прошло с начала схватки.

Враг снова обрушил на Тамара быструю серию тяжелых ударов. Первый удар Тамар блокировал щитом, второй — секирой и сразу же ударил в ответ. Короткий клин секиры нашел брешь в панцире противника. Тот сразу же отпрыгнул назад. Рана была нетяжелой, сила была недостаточна, но Тамар и не думал давать передышку своему врагу.

Он устремился вперед, игнорируя удар мечом, который скользнул по краю щита и поножи, и влетел щитом в грудь противника.

Оба потеряли равновесие на скользкой земле. Тамар выронил секиру и оперся на руку, в то время как противник упал на спину. Рефлекторным движением масрид резко дернул локтем, и секира, висевшая на петле на запястье, буквально влетела в руку.

Тамар, не медля, ударил. Тяжелое навершие оружия угодило в шлем, металл согнулся с громким скрежетом, кость затрещала, плоть раздробилась. Руки и ноги упавшего судорожно дергались, и Тамар снова ударил, разрубив надвое забрало и окончательно круша череп противника.

Теперь он слышал лишь шум своей крови в ушах. Тамар тяжело вздохнул, опустился на одно колено и оперся на секиру. «Я стал слишком старым для войны, — понял он, но потом увидел поверженного врага, кровь которого смывал дождь. — А может, еще и нет».

В темноте он слышал звуки ударов металла о металл, потом длинное влахакское ругательство. Тамар сразу же подскочил и помчался на шум. Дождь затруднял поиски, но внезапно все звуки затихли. Подгоняемый беспокойством, масрид продолжал бежать туда, где в последний раз слышал звон меча. Его хватило спокойствие — привычка, рожденная долгим опытом. Он прикрылся щитом и был готов к нападению в любой миг. Слишком часто он рисковал жизнью на поле битвы, чтобы поддаваться страху в такие моменты. «Если она мертва, я найду вас, — поклялся он себе. — Я найду вас, я отниму у вас все, что вы любите, я уничтожу вас».

Бой, должно быть, увел сражавшихся в сторону озера, где виднелись первые деревья. Но прежде чем Тамар добрался до леса, он заметил темный силуэт. Кто-то приближался к нему. На мгновение масрид заколебался… Но потом узнал влахаку.

— Флорес!

— Эти трижды проклятые сволочи! — рявкнула она и указала на свое левое предплечье, кожаные доспехи на котором были разорваны.

Из глубокой раны текла кровь. Тамар с облегчением сдвинул шлем на затылок.

— Ты сделала своего?

— Их было двое. Они там, внизу, — спокойно заявила она, кивнув в сторону леса. — А ты?

— Я не ранен. Враг мертв. Нужно исчезнуть отсюда. И обработать твою рану.

Они бесшумно побежали в сторону дома. От сильного дождя Тамар промок до нитки, прохладная вода текла под доспехами по спине и груди. Но в его венах еще бурлил азарт борьбы, смесь страха и ликования. Сердце бешено колотилось, и он чувствовал его биение во всем теле. Постепенно напряжение отпускало марчега, и трудности схватки отошли на второй план.

Перед ними темным пятном вырисовывался дом, приоткрытая дверь многообещающе манила.