Шрифт:
– Этот мальчик Феликс... он не дает мне покоя. То, что он мертв, я знаю. Просто знаю, да и все. Но он наверняка хочет сообщить нам имена своих убийц. Ему нужна помощь, поэтому он и обратился к миру через меня. Значит, я не имею права сейчас капризничать. Скажите только, мне не будет больно?
Светлана взяла Машу за руку и улыбнулась.
– Нет, больно не будет ни капельки, я тебе обещаю! Никаких иголок, никаких неудобств! Ты просто заснешь, а когда проснешься, все уже будет позади.
Глава 10
Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору и оказались в бывшем кабинете биологии – парты, нагроможденные одна на другую, стояли вдоль стен, черная доска с меловыми разводами справа, портреты бородатых ученых (Дарвин, Мечников, Павлов, Мичурин) слева. В кабинете уже трудилось трое мужчин – один устанавливал на штативе камеру, другой вынимал какие-то приборы из большого алюминиевого кофра, третий прохаживался из угла в угол и докладывал по мобильному:
– Да, все идет по плану. Так точно... Девочка с женщинами только что появились. По завершении эксперимента я тотчас свяжусь с вами.
С женщинами! Тип, видимо, являвшийся шефом двух трудяг, мне сразу не понравился – моложавый, с короткой стрижкой и лицом типичного чекиста. В отлично скроенном костюме, ладно сидевшем на его спортивной фигуре, с неброским темно-синим галстуком. На запястье левой руки матово поблескивает то ли серебряный, то платиновый браслетик – вне всяких сомнений, в качестве выпендрежа. Одно слово – яппи!
– Добрый день, – произнес этот тип, подавая руку Маше и полностью игнорируя нас. Вот нахал! От него несло дорогущим одеколоном. Явный метросексуал, злорадно подумала я. А может, он вообще «голубой»? Но таких ведь в спецслужбах не держат!
– Меня зовут Илья Александрович Плотников, – представился мужчина, опять же не нам, а Маше. – Но ты можешь называть меня просто Ильей.
– Вы работаете на Сальвадора Аскольдова? – спросила с любопытством Маша. – На моего... то есть, я хотела сказать, на отца Феликса? Ой, а что это?
Ее внимание привлек ноутбук, водруженный одним из молчаливых и безымянных трудяг на парту.
– Настоящий компьютер? И в Интернет через него выходить можно?
– Ты получишь точно такой же, если все пройдет успешно, – пообещал нахальный чекист. – Что же касается твоего вопроса, Маша... Да, я работаю на Сальвадора Аскольдова, являюсь заместителем начальника его личной охраны. А до того шесть лет работал в ФСБ.
Ага, значит, выгнали тебя, замелькало в моей голове. И поделом! Наверняка что-нибудь компрометирующее… Точно, «голубой»! Значит, как учат адепты концепции переселения душ, в прошлой жизни женщиной был…
– Господин Аскольдов предложил мне зарплату, от которой невозможно отказаться, поэтому я и сменил профиль работы, – пояснил субъект, и я скисла.
Вот почему всем предлагают новую работу и сумасшедший гонорар, а меня ни за что ни про что выгнали с радио, и теперь я вынуждена не по своей воле быть свидетельницей так называемого сеанса ретроспекции? Где справедливость, о, Космический Разум? Кто, впрочем, сказал, что в мире вообще имеется справедливость и все функционирует по неким божественным законам? А что если и наша жизнь, и вся Вселенная зиждутся на голимом хаосе?
Развить сию философскую мысль мне не удалось, потому что яппи Илья Плотников переключил свое внимание на нас.
– Мы с вами вчера утром виделись, во время беседы, – сказал он Светлане. – К эксперименту сможем приступить через несколько минут.
– Вы во время допроса с ней виделись? – не выдержала я. – Несчастную женщину подвергли пыткам, дабы узнать, говорит она правду или нет!
Меня злило, что наглый тип не замечает меня. Если кто тут и «звезда», так это, без сомнения, я! Я, Катя Саматоха! А он не удостоил меня и поворота головы!
Ну что же, теперь удостоил. Плотников смерил меня презрительным взглядом и процедил:
– А вы та самая скандально известная радиодама. К вашему сведению, многоуважаемая: никто госпожу Мельникову не пытал, она прошла, причем добровольно, тест на детекторе лжи.
– Добровольно, как же! – продолжала я быть язвой. – Примерно так же добровольно, как лет шестьдесят-семьдесят назад «враги народа» добровольно подписывали чистосердечные признания после того, как ваши старшие товарищи охаживали их табуретками по голове?