— Ланкашир? — наконец изрекла она, и я запаниковала, сообразив, что она поверх моего плеча заглянула в телефонную книгу и увидела название графства, напечатанное над фамилиями, адресами и номерами телефонов. — Не ближний свет.

Не сумев выдавить даже односложный ответ, я молча кивнула. Вокруг нас, в этой маленькой сонной библиотеке, уставленной по стенам пыльными томами, стояла гробовая тишина. После недолгой паузы Хелен монотонно произнесла:

— Мне пора. До встречи, Анна. Надеюсь, до скорой встречи.

Ее прощание прозвучало скорее угрозой, чем стандартно вежливой репликой. Глядя в спину уходящей Хелен, я облегченно выдохнула. Боже, кому может нравиться эта женщина — или, на худой конец, кому может быть спокойно в ее обществе? Мы встречались с ней трижды, и всякий раз само ее присутствие повергало меня в неописуемое смятение. Номер телефона Агнесс Ог был уже записан, но лишь когда Хелен, пройдя через открытую двустворчатую дверь, исчезла из виду, я поднялась из-за стола, убрала блокнот с ручкой в сумку и вернула телефонную книгу на полку. Миновав дежурную библиотекаршу, я вышла на жаркую улицу и направилась к своей «мазде», чтобы теперь уже ехать прямо домой.

Уже с вершины холма, откуда дорога шла к нашему дому, я увидела, что в проезде нет машины Карла. Дверь из прихожей в кухню оказалась открыта, и посреди кухонного стола белел сложенный пополам листок бумаги. Я развернула записку: несколько строк, по всей видимости впопыхах написанных угловатым, но, в отличие от моего, вполне читаемым почерком Карла. «Анни! Поехал в Уорхем за новой газонокосилкой. Вернусь примерно к трем». Я посмотрела на часы — почти два. Такое ощущение, что он написал записку минут десять назад, не более, и поехал в город по другой дороге, потому мы с ним и не встретились.

Заняться делами до его возвращения? Исключено. Я думала о том, что узнала от мисс Уотсон, старательно вытесняя из памяти Сокса с его раненым глазом. Достав листочек, я уставилась на телефонный номер, который записала Аннет.

«Карл вернется не раньше чем через час, — думала я, набирая номер, — так что времени больше чем достаточно». Мысль неприятная: похоже, я стала таиться от собственного мужа, засекретив весь сбор материалов, так же как встречу с мистером Уиллером и жутким воем в ночи.

Ответила мне сама Мелани Кук. Аннет позвонила ей сразу после моего ухода, максимально сократив тем самым вступительную часть моего объяснения. Общаться с Мелани было просто и легко, судя по голосу, она была еще довольно молода, и чувствовалось, что это умелая и добродушная хозяйка дома. Она помнила и Ребекку Фишер, и Эленор Корбетт по школе, хотя ни с той, ни с другой не была близко знакома. Сказав, что с удовольствием уделит мне часок, Мелани предложила приехать к ней домой в следующее воскресенье, желательно во второй половине дня.

Она явно решила, что я живу в двух шагах от Тисфорда, но я колебалась лишь секунду, тут же отказавшись от мысли ограничиться телефонным разговором. При личном контакте можно узнать куда больше, а кроме того, мне очень хотелось собственными глазами увидеть улицы, где началась вся эта история, — образно выражаясь, декорации трагедии. Умолчав о своих колебаниях, я поблагодарила за приглашение, записала адрес и обещала приехать часа в два пополудни.

Положив трубку, я втащила наверх пылесос и принялась за уборку комнат, не столько по необходимости, сколько ради того, чтобы хоть чем-то занять себя. Агнесс Ог не выходила у меня из головы. Перспектива встречи с ней пугала. Ведь Агнесс с убитой девочкой связывало не случайное знакомство — Эленор была ее любимой младшей сестрой. Я легко представила, с какой злобой ответит она на мою просьбу об интервью, с каким грохотом швырнет телефонную трубку. Агнесс наверняка решит, что я ухватилась за подвернувшийся шанс использовать в своих интересах трагедию, случившуюся в реальной жизни, и что мне дела нет до того, что гибель Эленор осталась незаживающей раной в сердцах ее родных.

Я водила щеткой пылесоса вокруг туалетного столика перед большим окном в спальне, когда вдруг краешком глаза что-то заметила. Выключив пылесос, я уставилась в окно. На съезде с проселочной дороги к нашему дому стоял старый, когда-то белый «форд», которого я прежде не видела. Возле машины стоял человек и смотрел на наш дом. Это был мужчина. Мистер Уиллер.

Я невольно отпрянула в глубь спальни — сама не понимая почему, я не хотела показываться ему в окне, пусть и за тюлем. Но его-то я видела совершенно отчетливо. Он стоял не шевелясь, просто стоял и смотрел, и его длинное, похожее на морду бладхаунда лицо выражало столько эмоций. Печаль. Мечтания. Горечь.

Потом он отвернулся, сел в машину, завел мотор. Через несколько секунд «форд» исчез.

Я словно приросла к месту, глядя на пустую дорогу. Что, черт возьми, ему здесь было нужно? Добрую неделю я не думала о нашей с ним встрече, а теперь вспомнила снова, до мельчайших подробностей — как он изменился в лице, какое бешенство им овладело. А ветеринар, должно быть, отлично знает этот дом, ориентируется здесь не хуже меня, помнит, как скрипят верхние ступени лестницы, как иногда веет холодом в ванной комнате, — словом, массу мелких особенностей этого дома, напоминающих о Ребекке Фишер.