— Нет… ты выслушай… прошу тебя… ты должен… должен выслушать меня… я всё расскажу… если кто и должен это знать… так это ты…

В душной комнате повисла тяжелая неловкая тишина, и старик, сбиваясь и кашляя, начал исповедь.

— В ту ночь в замке было жарко… Никто не думал, что выйдет из той мясорубки живым… Но, видать, раз в сто лет и монета подброшенная на ребро становится… Когда гарнизон глаза продрал и понял, что вокруг них творится, они злые стали… набросились на нас, как бешеные… Такое началось… Но Фалько с отрядом в пятьдесят человек не во что не ввязывался… Они должны были принца до башни довести… живым… закоулками шли… по крышам… через заборы… Там ведь не замок — маленькая крепость… пока доберешься… Но нас бог сначала миловал… но потом уж, как к башне приблизились, дальше уж некуда стало… отряд там стоял… человек двести… может, больше… может, меньше… темно, считать ведь их не будешь… Да про это я тебе уж раз сто рассказывал…

— Но…

— Тихо, не перебивай, малый… дай сказать… пока могу… Заварушка там пошла — врагу не пожелаешь… мы ко входу когда пробились, оставалось нас трое, и принц… Амза… раненный уже был… Он вошел… а мы остались… Третьего-то почти сразу скосили… А Фалько… да я, дурак… держались… Потом меня в грудь да в ногу зараз как ударило… Охнуть не успел… Очнулся — словно заживо в аду меня в корыте изрубили, да посолили… Глаза разлепил — кругом тихо… даже не стонет никто… и светло. Утро наступило… У меня первая мысль: кто победил? А спросить не у кого… И тут вторая мысль: Фалько где? Стал подниматься… от крови скользко… трупы кругом… нога не слушается… вздохнуть не могу — в груди булькает, словно кипятком… Дополз до входа в башню… Где симароновых падальщиков больше навалено — там он должен быть, рассудил… С грехом пополам растащил… тех…

Лимба умолк на несколько тягостных минут, то ли собираясь с мыслями, то ли заново переживая то жуткое солнечное утро в мертвом замке.

— Я его не сразу узнал, Найз… поверишь ли… Кровищи на нем было… не одно ведро, наверное… своя, чужая… лицо рассечено… и лоб… нагрудник изрубленный… шлем потерялся… руки… голова… казалось, места нет живого… Дотронулся я до его щеки — хотел кровь стереть… на прощанье на него посмотреть, как есть… и вдруг чувствую — щека теплая!.. Живой, сердешный, живой!!!.. И вот тут я испугался… По-настоящему… Думаю, если колдунов верх вышел, то ведь лучше бы нас с ним вчера прикончили… Это только сейчас вокруг тихо… а ежели появится он с минуты на минуту?.. Ну, тут у меня словно второе рождение приключилось… подхватил я его подмышки… и потащил… Сам не знал, куда — лишь бы оттуда… Как вынес я его из замка — не помню… всё как во сне кошмарном… сам падаю… его роняю… снова встаю… тащу… Нога подламывается… в груди — словно чугун плавят… пыль, жара… перед глазами круги алые да черные висят-колышутся… в голове пустота звенит… а я тащу… хоть не вижу ничего перед собой… словно помешался… А потом всё пропало вдруг…

Старик снова замолчал, хлебнул теплой безвкусной воды из оловянной кружки у кровати и продолжил, неотрывно глядя красными слезящимися глазами в низкий прокопченный потолок, словно просматривая на нем снова и снова события двадцатилетней давности.

— В себя когда следующий раз пришел, гляжу — стены вокруг меня бревенчатые незнакомые… Старуха надо мной склоняется… смотрит так долго… будто первый раз видит… и говорит что-то… а я как младенец лежу, на нее таращусь — не помню, ни кто я, ни где я, ни как попал туда… И опять отключился… Потом, когда снова в память вернулся, ее старик мне сказал, что я так чуть не с месяц пролежал… Грудь залечили маленько… Ногу знахарь их деревенский мне через неделю после того, как меня нашли, отхватил — чернеть стала, говорят… Да это всё ерунда, Найз, чепуха… Главное спросил я у них — со мной второй был, где он? А они отвечают, что один, мол, я лежал… Прямиком на дороге через их лес… километрах в пяти от замка… Может, говорят, твоего второго раньше кто подобрал, а тебя за покойника принял… вот и оставил лежать… Они-то меня тоже сперва за мертвеца посчитали… только когда карманы обшаривать начали, поняли, что поторопились… Я обрадовался… Лежу без ноги и улыбаюсь, как распоследний дурачок: жив Фалько… живой… выжил… А потом их деревенские из города вернулись… про похороны рассказали… про закладку монумента… И что выжившие-то были, да только все не те… Стало быть, Фалько мертвого на дороге люди нашли… подняли… и в город отвезли… А меня бросили… кто я такой… таких, как я там было… тысячи… всех не соберешь… И вот тогда я понял, что своими руками… сделал то… что Симарон не смог… Если бы я оставил его в замке… его бы свои вовремя подобрали… и спасли…

Лимба продолжал говорить еще что-то, путаясь, сбиваясь, повторяя по нескольку раз одни и те же фразы, но Найз его уже не слышал.

Широко распахнутыми невидящими глазами смотрел он в стену, едва осмеливаясь дышать, а в мозгу его ворочалась, расправляла крылья, и стремительно росла и набирала силы одна невозможная еще несколько минут назад крамольная сумасшедшая мысль.

Фалько может быть жив.

Может, это не он похоронен рядом с кронпринцем.

Ведь он не погиб в бою, как считалось до сих пор.

Оруженосец потерял его в лесу.

А это значит…

Что это могло означать — Найз даже подумать боялся, но радостно затрепетавшее сердце, не дожидаясь резолюции осторожных мыслей, уже ликующе скакало и заходилось от восторга и надежд.

Если нашли, подобрали и вылечили Лимбу, то почему никто не мог найти, подобрать и вылечить Фалько?!

Это так легко представить — по лесной дороге едет повозка, человек в ней видит два неподвижных тела, и вдруг одно из них шевельнулось! Он жив! Наверное, его еще можно спасти! И он бережно переносит раненого в телегу и нахлестывает ленивую лошадь, чтобы скорее добраться туда, где истекающему кровью воину окажут помощь!..

Но почему тогда Фалько не объявился, когда выздоровел?

А что, если он умер позже?..

Нет!

Не для того дядя Лимба тащил его пять километров, не для того его спасали неизвестные добрые люди, чтобы он после всего этого умер у них на руках!!!

Это было бы хуже всего.

Это было бы неправильно.

Это было бы несправедливо.

Но почему же тогда о нем больше никто и никогда не слышал?..

А, может, ему пришлось покинуть Эрегор и уплыть в дальние края?..

Или он потерял память? Такое, говорят, бывает, хоть и редко…

Или его раненого увезли в другую страну, и он…

— На-айз… А, Найз?.. — вывел его из блаженного ступора ворчливый голос старика.

— Что?.. — сконфуженно встрепенулся мальчик. — Вам что-нибудь надо, дядя Лимба?

— Надо, надо… Ты обещал рассказать… как ты добыл это зелье…

— Добыл?.. — растеряно переспросил Найз, и события дня обрушились на него жарким водопадом. — Купил в аптеке, как еще…

— Я стар, Найз… Но не настолько, чтобы выжить из ума и не помнить, сколько стоит эликсир на жабьем камне со слезой аксолотля… Ты ограбил герцога?.. Убил ростовщика?.. Нашел клад?..