Дэвид задумчиво склонил голову к плечу и причмокнул губами, словно пробуя имя на вкус.

— А что, и впрямь неплохо. Но будет еще лучше, если мы назовем ее именем блюда, которое мне нравится больше всего.

— И думать забудь. Мы не станем называть своего ребенка Сэмом Адамсом. [16] Кроме того, у нас будет девочка.

— Ты говоришь так, как будто уверена в этом на сто процентов.

— Готова поспорить с тобой хоть на миллион долларов.

Дэвид лишь насмешливо фыркнул в ответ. Он свернул на пандус, уводящий с автострады, и вскоре затормозил в самом конце длинной вереницы автомобилей, выстроившейся у светофора.

— Биэр [17] Роуз. В этом есть что-то… необычное. Изысканное, я бы даже рискнул добавить.

— Имя не может оканчиваться на «р».

— Почему это?

— Потому что наша фамилия начинается на «р». Получается двойной согласный звук. Биэрроуз, — произнесла Айви, катая слово на языке. — Люди будут думать, что ее фамилия — «Оуз».

— Или что ее зовут Биэ.

— Односложное имя вообще исключается, — решительно заявила Айви.

— Ага, правило номер два, — съязвил Дэвид. — У тебя правила на все случаи жизни, никогда не замечала?

— Джейн Роуз. Джилл Роуз. Нет, односложное имя как-то не звучит в сочетании со столь же краткой фамилией.

— Колючка Роуз.

— Тук-так Роуз. Или Трам-та-там-там Роуз. Или…

— Лилия Роуз? Жимолость Роуз? — Дэвид включил сигнал поворота.

— Вообще-то, Лилия звучит очень неплохо. Но тебе не кажется, что два цветка в одном доме — это слишком? Айви [18] Роуз [19] — и так достаточно скверно.

Дэвид свернул на их улицу.

— Если честно, то и один цветок всегда казался мне перебором, но моего мнения никто не спрашивал. Кроме того… — Он оборвал себя на полуслове. У тротуара их дома стоял патрульный полицейский автомобиль. — Какого…

Первая мысль Айви была о том, что с миссис Биндель что-то случилось. Но что именно? Сердечный приступ? Удар? Но нет, вон она сама, живая и здоровая, выглядывает из-за проволочной сетки своей двери. Шерстяная кофта туго облегала ее мощные плечи, она прижимала руки ко рту, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

Перед их домом у плетеного сундука сидел на корточках полицейский и что-то говорил в мобильный телефон. Крышка сундука была поднята. Полицейский повернул голову и уставился на Дэвида, когда тот прижал машину к бровке тротуара.

Полицейский закрыл телефон, опустил крышку сундука и выпрямился во весь рост, высокий и поджарый, чем-то неуловимо похожий на вышедшего на охоту богомола.

Дэвид неторопливо вылез из автомобиля. Айви последовала за ним.

— Это вы здесь живете? — полюбопытствовал полисмен, кивнув головой в сторону их дома. На лице у него появилось какое-то странное выражение, нечто среднее между улыбкой и гримасой недовольства. Взгляд его скользнул по выпирающему животу Айви.

— Да, мы, — коротко ответил Дэвид.

Полицейский щелчком пальцев по козырьку сбил свою фуражку на затылок. Из-под нее выглянули коротко стриженные волосы соломенного цвета.

— Офицер Фурнье, полиция округа Браш-Хиллз. — Он сунул им под нос свой значок, а затем предъявил фотографию. — Кто-нибудь из вас видел эту женщину?

Айви сразу же узнала на снимке прежнюю версию Мелинды Уайт — низкорослая и полная молодая женщина позирует на фоне нарисованных облаков и ярко-синего неба, улыбаясь прямо в объектив, не разжимая губ.

— Это Мелинда Уайт, — сказала она.

— Значит, вы знакомы с ней? — задал следующий вопрос офицер Фурнье.

— Немного, — отозвалась Айви. — Не слишком хорошо, правда. Мы вместе учились в школе.

— А когда вы видели ее в последний раз?

— Она была у нас на выходных. В субботу утром, — уточнила Айви и тут же заметила напряженный и выразительный взгляд, который метнул на нее Дэвид, Ничего не понимая, она продолжала: — Мы устроили распродажу ненужных вещей.

— А почему вы спрашиваете об этом, офицер? С ней что-нибудь случилось? — в свою очередь поинтересовался Дэвид.

Фурнье спрятал фотографию во внутренний карман и вытащил блокнот. Затем он щелкнул авторучкой, приготовившись делать записи.

— Именно это мы и пытаемся установить.

Он попросил, чтобы они назвали свои полные имена, и стал делать короткие пометки. А затем, прищурившись и глядя на заходящее солнце, спросил:

— Вы не разговаривали с ней? Или, быть может, кто-нибудь из вас видел, как она уходила?