Юзеф прислушивался к боли в руке и вспоминал. Однажды утром, кажется неделю спустя после ранения, к нему в мансарду поднялся капитан. Сел, потянулся за махоркой.

— Как рука?

— Ничего…

— Это хорошо. — Было видно, что капитан спрашивал об этом, чтобы как-то начать разговор, а думал совершенно о другом. Юзеф ждал. — Можешь ходить?

— Скучно тебе одному? — усмехнулся Юзеф. — Конечно, могу.

— Погиб Квасьневский.

— Когда?

— Ночью, похитили его.

Рассказывал тихим, охрипшим от усталости голосом. Квасьневский с людьми находился в Едлиске, искал там следы Блеска. Известно, что в деревне должен был кто-нибудь с ним сотрудничать. Хорунжий что-то нащупал. Но он действовал один. Вчера вечером ему сообщили, что с ним хочет говорить какой-то человек. Квасьневский ушел, взяв с собой только одного солдата. Другим приказал находиться на посту и быть готовыми к немедленным действиям. А час спустя услышали выстрелы. Оказалось, что дом, в котором был Квасьневский, окружен. Били очередями по окнам. Квасьневский с напарником упорно отстреливались. Продержались до утра. Солдата, сопровождавшего Квасьневского, нашли лежавшим за последней хатой со стороны леса. Погиб от удара ножом. На его груди белела бумажка с надписью: «За коммуну». А от Квасьневского следов не осталось.

— Чертов Едлиск! Блеск?

— Так подписана бумажка.

— Что думаешь теперь делать?

— Звонил в Кельне, — сказал отрешенно капитан, — чтобы прислали на помощь хотя бы одну роту из оперативного батальона. Объяснял, что у нас слишком мало сил для настоящего поиска в повяте. Мы ведь к тому же обязаны охранять город, а то ведь снова могут ударить.

— Что тебе ответили? — спросил Юзеф, хотя догадался сам по тону капитана.

— Сейчас пока ничего для нас они сделать не могут. Таких повятов, как наш, много.

— Таким образом, у нас не раскрыта солидная военная организация, — вздохнул Юзеф и, взглянув на шефа, спросил: — Что еще тебя гнетет? Говори все.

— Уезжаю.

— Куда? Что ты городишь?

— В Кельце. А потом, что прикажут. Предполагаю, но только предполагаю, что меня направят на воссоединенные земли.

— А здесь?

— Приказ уже в пути. Шефом отдела безопасности во Мнихове назначен некий поручник Молчун. О, прошу извинить, капитан Юзеф Коваль.

— К дьяволу! — выругался Юзеф.

— Удивительный ты человек, Юзеф, — впервые за весь разговор улыбнулся шеф. — Тебе дают больше звездочек и должность, а ты ругаешься.

— Знаешь, где у меня эта должность? Сказать тебе?

— Хорошо, хорошо, принимай дела, у меня мало времени.

Старый Коваль внимательно выслушал Юзефа. Потом, сгорбившись, долго стоял у окна. Нежность и жалость захлестнули сердце Юзефа. Бедный старик… На его плечи взваливается еще одна огромная тяжесть…

— Война, — проговорил наконец отец тихим голосом, как бы только для себя, — настоящая война. А я-то думал, что уже конец. Людей жалко. Гибнут от своих. Однако не мы начали эту борьбу. Трудно… Если реакция хочет войны, будем сражаться. И помни, Юзеф, к каждому надо подходить по-человечески… Чтобы не обидеть невинного. Ибо мы стоим за правду…

Юзеф, дойдя до двери, оглянулся на отца. Матеуш смотрел на него и как бы говорил: береги себя…