Шрифт:
Елена Борисовна вышла на кухню и тут же вернулась:
— Вот, примерь… — на шее у Миши появился мягкий длинный шарф, шоколадного цвета, — буквально час назад закончила вязать… Тебе нравится?
— Очень, — Миша обернул шарф вокруг шеи, — спасибо, Елена Борисовна!
— Это австралийская шерсть, чувствуешь какая мягкая и лёгкая?
— Мне правда, очень нравится!
— Я рада, — бабушка улыбнулась и поцеловала его в лоб, сухими губами.
А потом вошла Вика. На ней был тонкий, белый свитер с рассыпанными по плечам блестящими камешками и клетчатая юбка, чуть прикрывающая колени. Камешки сверкали и переливались, рассеивая по потолку фейерверк искр. Бабушка деликатно исчезла. Миша молчал не в силах выдавить из себя слова. Вика улыбалась, понимая его состояние она подошла к нему и взяла за руку:
— Ну оттаивай Кай, оттаивай…
Миша молча протянул ей ладонь, на ней лежала бумажная роза.
— Ой прелесть какая… Это мне? — она взяла оригами в руку, подняла на уровень глаз, — здорово… Она прекрасна!
— Вика, это ты прекрасна!
Девушка улыбалась, продолжая любоваться розой…
Тем временем из коридора донеслись голоса:
— Право не стоило за мной приезжать, я бы и сам добрался…
— Оставьте Юрий Константинович, какие пустяки…
Ольга Андреевна и доктор Павленко вошли в гостиную и остановились на пороге:
— Вот так сюрприз… Не ожидал вас застать, молодые люди, — он поцеловал Вику и пожал руку Мише, — но рад видеть, несказанно рад!
— А мы уже собирались уходить…
— Виктория, как ты себя чувствуешь? — не дожидаясь ответа доктор подошёл к девушке, взял за руку, нащупал пульс посмотрел на часы и хитро улыбнулся, — повышенный…
— Нам правда пора…
— Жаль, что вы не остаётесь, — Елена Борисовна вошла в гостиную со стороны кухни, — Юрий Константинович принёс гитару, мы будем петь романсы. Я обожаю Вертинского!
— Обязательно, душа моя! И вот ещё… — Павленко вышел в коридор и вернулся с бутылкой шампанского, — Советское — значит отличное!
Они вышли в кухню, откуда донеслись приглушённые голоса:
— А что сейчас поют? Ты видела два ряда этих белорусов, да на них пахать можно… Теряем дух эпохи, ох теряем…
— Да Юрочка, да…
Павленко остановил их уже в дверях:
— По поводу вашего знакомого доктора… Когда я ещё был оперирующий врач, у меня проходил ординатуру молодой талантливый хирург, Коля Глушко. Он делал успехи, одно время мы даже вместе оперировали, потом он перешёл в другую клинику и я потерял его из виду. Последний раз мы встречались в Лениграде, на семинаре профессора Мильмана. Вчера я сделал несколько телефонных звонков, он исчез года три назад, мне кажется что ваш Кол и доктор Глушко — одно и тоже лицо. В любом случае, я хотел бы с ним встретится. Может быть после праздников…
С карниза дома угрожающе свисали огромные сосульки, снег отражал серебряный диск луны, было на удивление светло. Миша поставил на землю коробку с шампанским, тортом и мандаринами.
— Вика, — мне что-то расхотелось идти к Полушкиной…
— А как же последний школьный Новый Год? — удивилась Вика.
— Да ладно, ну их всех… Поехали ко мне?
— Поехали, — не раздумывая ответила девушка и нежно улыбнулись. Сосульки на карнизах медленно таяли…
Заказанное такси прибыло вовремя, дороги были пустынны, пожилой таксист угюмо молчал и вообще выглядел немного подавленным.
— Вы что такой хмурый? Новый Год через два часа! — участливо спросил Миша.
Таксист ответил через минуту.
— Чипполину читали?
— Да… — Миша и Вика удивлённо переглянулись, ожидая подвоха.
— Тыкву, что дом строил помните? — продолжил он ещё через минуту.
— Вроде да…
— Смотрите на меня, — он оторвался от дороги и оглянулся, — я и есть эта Тыква! До самого конца поездки его рот больше не закрывался, зато Миша и Вика узнали, где можно достать цемент марки «Портланд» и прорезиненный рубероид, а также цены на кафельную плитку, эмалированную ванну и чешский компакт с бачком.
Веселье в подъезде было в самом разгаре. На межлестничной площадке, вскарабкавшись на табурет, одной рукой придерживаясь за подоконник, а в другой крепко сжимая стакан, произносил новогодний тост заместитель председателя жилкопа, Петрович.
— От имени жилкопа и от себя лично, поздравляю жильцов с наступающим… — голос заместителя утонул в нетерпеливых аплодисментах, — и желаю, чтобы в следующем году в всех было всё…
— Урааа! — заорал балтиец Сергуня.
— Урааа! — поддержали его соседи.
Лавируя между батареями бутылок и тазиками с оливье, вжимаясь спинами в стены, Миша и Вика незамеченными пробрались в квартиру. Миша вздохнул с облегчением, только после того, как закрыл дверь на оба замка.
— Я думаю не стоит зажигать свет, если увидят будут ломиться в гости, — Миша в темноте пробрался на кухню, из посудного шкафа он достал свечу, зажёг её и вставил в стакан, — Вика, ты где?
Она стояла в пальто и завороженно смотрела в темноту.
— Вика! — Миша подошёл к ней совсем близко, даже полумраке было видно, как она побледнела, её била мелкая дрожь, — Что с тобой, моя девочка? — он заглянул ей в глаза, зрачки были расширены до предела.