Он сгреб эту землю, и только тогда Зигзаг воткнул свою лопату в том месте, где лежала «земля Стэнли».

Он копнул лопатой и медленно повернулся, чтобы отбросить землю в сторону. Поворачиваться приходилось очень медленно и плавно, потому что при резких движениях шею прошивала пульсирующая боль в том месте, где ее задела лопата Зигзага.

Вся боковая часть головы за ухом сильно распухла. В лагере не водилось зеркал, но Стэнли представлял себе, что сбоку у него словно приделано сваренное вкрутую яйцо.

Но нигде больше ничего особенно не болело. Мышцы у него (окрепли, руки загрубели и покрылись мозолями. Он по-прежнему копал медленнее всех, но уже ненамного медленнее Магнита. Не прошло и получаса после того, как Магнит отправился обратно в лагерь, когда Стэнли тоже плюнул в свою яму.

После душа Стэнли сложил грязную одежду в отведенный ему ящик и достал коробку с письменными принадлежностями. Он решил написать письмо в, палатке, чтобы Кальмар и другие мальчишки не начали снова насмехаться над ним за то, что он пишет маме.

Дорогие мама и папа!

В лагере живется трудно, но интересно. У нас был бег с препятствиями, еще бывают заплывы на длинные дистанции. Завтра мы будем заниматься

В палатку вошел Зеро. Стэнли остановился на минуту, потом продолжил письмо. Плевать на Зеро. Зеро — никто, ноль. скалолазанием. Я знаю, это звучит очень страшно, но вы не беспокойтесь.

Зеро встал рядом с ним и смотрел, как он пишет.

Стэнли резко повернул голову и сразу почувствовал боль в шее.

— Я не люблю, когда читают через плечо, понял?

Зеро промолчал.

Я буду очень осторожен. Здесь не одни только веселые игры, но, по-моему, все это приносит мне пользу. Укрепляет волю. Другие мальчики

— Я не умею, — сказал Зеро.

— Что?

— Ты можешь меня научить?

О чем он говорит?

— Чему научить — скалолазанию?

Зеро уставился на него горящими глазами.

— Да что такое? — Стэнли было жарко, он устал, все у него болело.

— Я хочу научиться читать и писать, — сказал Зеро.

Стэнли коротко рассмеялся. Он совсем не собирался смеяться над Зеро. Просто он очень удивился. А ему-то все время казалось, что Зеро читает у него через плечо!

— Извини, — сказал Стэнли. — Я не умею учить.

После целого дня рытья у него уже не оставалось сил, чтобы пытаться обучать Зеро грамоте. Энергию нужно беречь для людей с авторитетом.

— Можешь не учить меня писать, — сказал Зеро. — Только читать. Писать мне некому.

— Извини, — повторил. Стэнли еще раз.

Не только мышцы и руки у него загрубели за последние недели. Сердце тоже стало жестче.

Стэнли закончил письмо. Во рту едва набралось слюны, чтобы заклеить конверт и налепить марку. В последнее время он, сколько ни пил, все никак не мог напиться.

Однажды ночью Стэнли разбудил какой-то странный звук. Сперва ему показалось, что это какое-то животное, и он страшно перепугался. Но когда в голове немного прояснилось, он сообразил, что звук раздается с соседней койки. Это плакал Кальмар.

— Что с тобой? — спросил Стэнли шепотом.

Кальмар быстро отвернулся, шмыгнул носом и с трудом перевел дух.

— Ничего, так просто… Все нормально, — прошептал он и снова шмыгнул носом.

Утром Стэнли спросил Кальмара, полегчало ли ему.

— А ты что, моя мамаша, что ли? — спросил Кальмар.

Стэнли пожал плечом.

— У меня аллергия, ясно? — сказал Кальмар.

— О'кей, — сказал Стэнли.

— Еще раз раскроешь варежку, я тебе челюсть сверну на сторону.

Стэнли старался больше помалкивать. Он редко заговаривал с мальчиками, потому что боялся сказать что-нибудь не то. Они называли его Троглодитом и всякое такое, но он ни на минуту не забывал, что они опасны. Каждый из них попал сюда по какой-то причине. Как сказал бы мистер Сэр, тут вам не пансион для благородных девиц.

Стэнли радовался и тому, что здесь хоть не было расовых проблем. Рентген, Подмышка и Зеро были черными. Сам Стэнли, Кальмар и Зигзаг — белыми. Магнит — латиноамериканского происхождения. На озере все они были одного цвета, красновато-бурого — цвета земли.