Возвращаясь к наследственности, мы должны сказать, что она не выражает полностью влияний среды на индивида, но что она образует только непосредственно схватываемую часть. В реальности эти влияния простираются гораздо далее, и можно даже сказать без всякого преувеличения и самым точным буквальным образом, что они простираются бесконечно во всех направлениях. Действительно, космическая среда, которая является областью рассматриваемого проявления, может пониматься только как ансамбль всех частей, связанных между собой без всякого нарушения непрерывности, как когда-то ее понимали, предполагая «пустоту», тогда как она, не имея возможности проявления, не могла бы занять там никакого места [192] . Следовательно, здесь надо видеть отношения, то есть, по сути, взаимные, последовательные [193] или одновременные действия и реакции, между всеми индивидуальными существами, которые проявлены в этой области. От самого близкого до самого удаленного (это должно пониматься как во времени, так и в пространстве), что является только лишь вопросом разницы пропорций или степеней, наследственность проявляется только внутри как просто частный случай, как ни была бы она важна по отношению ко всему остальному.

Для всех случаев, идет ли речь о наследственных или других влияниях, остается верным то, что мы сказали выше: раз ситуация существа в среде определена в конечном счете своей собственной природой, то элементы, которые оно заимствует из своей непосредственной среды, а также те элементы, которые оно определенным образом привлекает к себе из всего бесконечного ансамбля своей области проявления (разумеется, это применимо ко всем тонким элементам так же, как и ко всем телесным), должны с необходимостью соответствовать этой природе, без чего оно не смогло бы их на самом деле ассимилировать так, чтобы они были вторичными модификациями его самого. Именно в этом состоит «сродство», в силу которого существо берет из среды только то, что согласуется с возможностями, которые оно носит в самом себе, которые являются его собственными, а не возможностями любого другого существа, и в силу этой согласованности оно должно ему предоставить конкретные условия, позволяющие этим возможностям развернуться и «актуализироваться»» в ходе его индивидуального проявления [194] . Впрочем, очевидно, что всякое отношение между двумя существами, чтобы быть реальным, должно быть обязательно выражением чего-то, что принадлежит природе как одного, так и другого. Так, влияние, которое одно существо, кажется, претерпевает извне и получает от другого, есть всегда только перевод (по отношению к среде) возможности, присущей собственной природе самого этого существа [195] , если рассматривать это с более глубокой точки зрения.

Тем не менее, существует одно значение, когда можно говорить, что существо поистине переживает влияние среды в своем проявлении; но только когда это влияние рассматривается с его негативной стороны, то есть тогда, когда оно создает собственно ограничение для этого существа. Это прямое следствие обусловленного характера всякого состояния проявления: существо оказывается подчиненным некоторым условиям, исполняющим ограничивающую роль и заключающим в себе, прежде всего, общие условия, определяющие рассматриваемое состояние, а также специальные условия, определяющие частный способ проявления этого существа в этом состоянии. Наконец, легко понять, что, какова бы ни была видимость, ограничение как таковое не имеет никакого позитивного существования, что оно есть не что иное, как разграничение, исключающее некоторые возможности, или «лишение» по отношению к тому, что оно таким способом устраняет, то есть в определенном смысле это предстает чем-то чисто негативным, когда его хотят выразить.

С другой стороны, надо хорошо понимать, что эти ограничивающие условия в основном присущи определенному состоянию проявления, что они применяются исключительно к тому, что заключает в себе это состояние, и что они никоим образом не будут привязаны к самому существу и за ним следовать в другом состоянии. Естественно, таким образом существо будет обретать некоторые условия, имеющие аналогичный характер, но они будут отличны от тех, которым оно было подвержено в том состоянии, которое мы рассматривали сначала, и которые никогда не могут быть описаны в терминах, соответствующих исключительно этим последним, подобно тем терминам человеческого языка, например, которые могут выражать условия существования только соответствующего состояния, поскольку этот язык в целом оказывается определенным и как бы сформированным самими этими условиями. Мы остановились на этом потому, что если с легкостью допускают, что элементы, взятые из окружающей среды, чтобы войти в состав человеческой индивидуальности (что является собственно «фиксацией» или «коагуляцией» элементов), должны быть ей возвращены через «растворение», когда эта индивидуальность закончила свой цикл существования и существо переходит в другое состояние, что, впрочем, все могут непосредственно констатировать, по крайней мере, в том, что касается элементов телесного порядка [196] , то, кажется, не так просто принять, хотя обе вещи тесно связаны, что существо полностью выходит из условий, которым оно было подвержено в индивидуальном состоянии [197] . Несомненно, это относится в особенности к неспособности не только понять, но даже представить себе другие возможности существования, для которых в этом состоянии не нашлось бы никаких понятий для сравнения.

Важным применением того, что мы только что указали, является отнесение к тому факту, что индивидуальное существо принадлежит к определенному виду, например, к человеческому роду: очевидно, что в самой природе этого существа есть нечто, что определило его рождение в этом роде скорее, чем в любом другом [198] . Но, с другой стороны, с этого момента оно подлежит условиям, выражающим само определение рода и находящимся среди специальных условий его способа существования как индивида. Можно сказать, что это суть два аспекта специфической природы, позитивный и негативный, позитивный в качестве проявления некоторых возможностей, негативный в качестве условия, ограничивающего существование. Однако надо хорошо понимать, что существо только в качестве проявленного в рассматриваем состоянии индивида действительно принадлежит к этому роду и что во всяком другом состоянии оно полностью выпадает из него и не связано с ним никоим образом. Другими словами, род можно рассматривать только в горизонтальном направлении, то есть в области определенного состояния существования. Он никак не может проникнуть в вертикальное направление, то есть когда существо переходит в другие состояния. Разумеется, то, что верно в этом отношении для рода, также верно, и даже с большим основанием, для расы, семьи, одним словом, для всех, более или менее ограниченных подразделений индивидуальной области, в которых существо по условиям своего рождения оказывается заключенным в силу своего проявления в обусловленном состоянии [199] .

Чтобы закончить эти рассмотрения, мы скажем несколько слов о том способе, которым можно после всего сказанного рассматривать то, что называют «астральными влияниями». Прежде всего надо уточнить, что не следует понимать поз этим ни исключительно, ни даже главным образом собственно влияние звезд, имена которых служат для их обозначения, хотя и эти влияния, как и влияния всех вещей, также реальны в своем порядке, но что эти звезды символически представляют (отнюдь не «идеально» или в переносном смысле, но, напротив, в силу действительного соответствия и точного основания в самой конституции «макрокосма») синтезы всех космических влияний различных категорий, осуществляющихся по отношению к индивидуальности, и большая часть которых принадлежит тонкому порядку. Если считают, как это чаще всего и делают, что эти влияния господствуют над индивидуальностью, то это является лишь самой внешней точкой зрения. В самом глубинном смысле, истина состоит в том, что если индивидуальность соотносится с ансамблем определенных влияний, то этот ансамбль как паз и есть тот самый, который согласуется с природой существа, проявляющегося в этой индивидуальности. Поэтому, если «астральные влияния» представляются как определяющие то, чем является индивид, то это только видимость; по сути, они не определяют, а только выражают его по причине гармонии, которая должна существовать между индивидом и его средой, и без чего этот индивид никоим образом не смог бы реализовать возможности, развертывание которых составляет сам поток его существования. Истинное определение не происходит извне, но из самого существа (что вновь приводит нас к тому, что в формировании Соли Сера есть активный принцип, а Ртуть — пассивный), а внешние знаки только позволяют их различать, придавая им в некотором роде чувственное выражение, по крайней мере, для тех, кто их корректно интерпретирует [200] . Фактически, это замечание никак не влияет на результаты, которые можно извлечь из исследования «астральных влияний»; но с доктринальной точки зрения оно существенно для понимания их истинной роли, то есть реальной природы отношений существа со средой, в которой осуществляется индивидуальное проявление, поскольку то, что выражается посредством этих влияний в явно согласованной форме, есть бесконечное множество различных элементов, которые конституируют в целом эту среду. Мы на этом больше останавливаться не будем, так как полагаем, что сказали достаточно, чтобы понять, каким образом всякое индивидуальное существо причастно неким образом двойной природе, которую, согласно алхимической терминологии, можно назвать «сернистой» относительно внутреннего и «ртутной» относительно внешнего. Эта двойная природа полностью реализована и совершенным образом уравновешена в «истинном человеке», она делает его в действительности «Сыном Неба и Земли» и в то же самое время делает его способным исполнять роль «посредника» между двумя полюсами проявления.

«Он поднимает Землю к Небу и опускает Небо на Землю тем самым он обретает достоинство и действенность высшего и низшего» — эти слова герметической Изумрудной Скрижали могут в точности применяться к человеку, поскольку он является средним термином Великой Триады, точнее, он является, собственно говоря, «посредником», осуществляющим связь между Небом и Землей [201] . «Подъем от Земли к Небу» ритуально представляется в очень разных традициях посредством влезания на дерево или столб, символизирующий «Ось Мира». Посредством этого восхождения, за которым обязательно следует спуск (и это двойное движение соответствует также «растворению» и «коагуляции»), тот, кто действительно реализует содержащееся в ритуале, ассимилируется с небесными влияниями и неким образом приводит их в этот мир, чтобы соединить их с земными влияниями, прежде всего в самом себе, а затем, как бы через причастность и «излучение» в космической среде в целом [202] .

Дальневосточная традиция, впрочем, как и многие другие [203] , говорит, что вначале Небо и Земля были нераздельны; и действительно они объединены необходимым образом и «неразделимы» в «Тай-цзи », в их общем принципе. Но чтобы могло произойти проявление, надо, чтобы Бытие в действительности поляризовалось на Сущность и Субстанцию может быть описано как «разделение» этих двух дополнительных терминов, которые представлены как Небо и Земля, потому что между ними, в «интервале», если так можно выразиться, должно располагаться само проявление [204] . С этого момента их связь может быть установлена только посредством оси, которая соединяет между собой центры всех состояний существования в бесконечном множестве, иерархизированный ансамбль которых конституирует универсальное проявление и простирается от одного полюса до другого, то есть в точности от Неба до Земли, некоторым образом измеряя дистанцию между ними, следуя вертикальной оси, обозначающей иерархию состояний [205] , как мы об этом говорили ранее. Центр каждого состояния может рассматриваться, таким образом, как след этой вертикальной оси на горизонтальной плоскости, геометрически представляющей это состояние. Этот центр, являющийся, собственно, «Неизменной серединой» (Чжун-юн, Tchoun-youn ), есть единственная точка, где в этом состоянии осуществляется единение небесных и земных влияний, в то же время она же есть единственная точка, где возможно прямое соединение с другими состояниями существования, следуя необходимым образом самой оси. Однако, что касается нашего состояния, центр есть нормальное место человека, из чего следует, что «истинный человек» отождествляется с самим этим центром. Следовательно, им и через него осуществляется для этого состояния единение Неба и Земли, вот почему все проявленное в одном и том же состоянии происходит и зависит полностью от него и в некотором роде существует как внешняя и частичная проекция его собственных возможностей. Его «действие присутствия» поддерживает и сохраняет существование этого мира [206] , поскольку он есть его центр, а без этого центра ничего в действительности не могло бы существовать. В этом, по сути, причина существования ритуалов, которые во всех традициях утверждают в чувственной форме вмешательство человека в поддержание космического порядка и которые являются лишь более или менее частными выражениями функции «медиации», которая принадлежит ему существенным образом [207] .