Шрифт:
И вот в школьной учительской, где во время перемен всегда находилось много педагогов, тихонечко и спокойненько стала себе жить-поживать настоящая ведьма. Ни один человек, кроме Бемоли, про это не знал и даже не догадывался. На испорченный телевизор никто и внимания не обращал.
Глава вторая
ПЕРЕЕЗД
Я не знаю, может быть, ведьма тут и ни при чём, но, представьте себе, скоро в нашей школе началось нечто странное: почти все ученики стали получать четвёрки и пятёрки, никто не опаздывал на занятия! Все писали в стенгазету! А в Актовом зале каждую неделю собирался огромный хор, и даже самые безголосые красиво пели «С голубого ручейка начинается река!..»
«Должно быть, вам кто-то колдует!»- с завистью говорили учителя других школ. В нашей школе только любезно улыбались и советовали брать пример. Но никто-никто-никто (разумеется, кроме Бемоли) не слышал, как в поломанном «Изумруде» иногда кто-то шуршит и сладко зевает: «О-хо-хо-хо-хо-хохонюшки!»
Постепенно слухи о том, что наша школа какая-то особенная, удивительная и исключительная, долетели до Москвы. И оттуда прислали телеграмму, чтобы директор школы Иван Иванович срочно прибыл в столицу и на всю страну рассказал по телевидению об учителях, об учениках и, разумеется, об отметках.
Тут, между прочим, произошёл один пустяковый случай.
Перед самым отъездом Иван Иванович зашёл в учительскую и сказал:
— До свиданья! Я уезжаю. Школа временно остается без директора. Надеюсь, что всё здесь будет в порядке.
— А вы не боитесь, что вместо вас кто-нибудь другой станет директором? — пошутила Берта Мольбертовна.
— Я ни-че-го не боюсь! — отважно ответил Иван Иванович, простился со всеми учителями и поехал в Москву выступать по телевидению.
А в старом «Изумруде» что-то скрипнуло и послышалось: «Хе-хе!.. Поживём — увидим!..»
В школе все стали ждать, когда же можно будет посмотреть на Ивана Ивановича в телевизоре. Потому что это ведь большая разница, когда смотришь на директора просто так и когда видишь его на голубом экране.
Высокая, с острым носом учительница физики Эвелина Сидоровна сказала, глядя сквозь круглые очки:
— Надо немедленно починить наш испорченный «Изумруд». Мы должны будем собраться в учительской и сообща смотреть на дорогого Ивана Ивановича!
Учительница французского языка Мария Сулеймановна — низенькая, полная, как пуховая подушка, сказала:
— Совершенно с вами согласна! Я завтра же приведу сюда моего мужа — он прекрасно чинит электрические утюги, и за это я очень его люблю. Может быть, он и телевизор сумеет починить…
Все воскликнули:
— Как это будет хорошо!
Но Берта Мольбертовна произнесла немного испуганно:
— По-моему, с «Изумрудом» не следует торопиться… Мне надо тогда что-то придумать…
— Что придумать? — удивились Эвелина Сидоровна и Мария Сулеймановна.
Бемоль не ответила. В задумчивости она вышла из учительской и вернулась туда поздно вечером, когда в школе никого, кроме тётеньки Чудаковой, не было.
Не зажигая свет в учительской, Бемоль опять закрыла дверь на задвижку и постучала по телевизору:
— Вы меня слышите?.. Я вас спрашиваю, мадам Кикимора!.. Знаю, что у вас болят руки-ноги и стреляет в спине, но мне также известно, что слух у вас превосходный. Не притворяйтесь…
В «Изумруде» раздался шорох, потом кашель — «Кха-кхе-кха!», потом длинный-предлинный вздох «О-хо-хо-хо-хо-хохо-нюшки!», и скрипучий голосок спросил:
— Чего нужно-то?
— Нужно, чтобы вы переехали на другую квартиру. Здесь вам оставаться опасно. Вы слышали, о чём разговаривали сегодня наши учителя?
— Мало ли о чём они тараторят… Всего и не упомнишь…
А мне тут нравится: пыльца, паутинка. Живу не хуже, чем Баба Яга. И если какой-нибудь знакомый чертёнок спросит: «Тётя, где проживаете?», я с гордостью могу ответить: «Мой адрес не дом и не улица — мой адрес родной „Изумруд“!»
— Это всё прекрасно… Но завтра сюда придёт любимый муж Марии Сулеймановны, откроет заднюю стенку телевизора и так испугается!..
— А как он испугается?
— Так, что у него со страху глаза на лоб полезут, и Мария Сулеймановна перестанет его любить.
— Это хорошо. Мы, ведьмы, любим пугать.
— Оставьте ваши фокусы! Людей пугать некрасиво. Словом, собирайтесь-ка поживее, мадам Киккмора. Хватит разговаривать — пора переезжать!
— Нет, ещё не пора. И вообще, мы, ведьмы, не переезжаем, а перелетаем. И — только в полночь, когда старинные часы пробьют двенадцать раз. Это уж такое правило у нас, у нечистой силы…
— Ах, дорогая Кикимора! Какая же вы нечистая сила? Вы просто старенькая фея, — ласково заговорила Бемоль. — И вам не надо перелетать. Посажу я вас в свою сумку да перенесу на новую квартиру.