Практически все их враги некогда получили всё то, чем они пытались уничтожить Сиспилу, от арнис и это вызывало у них чувство горечи и обиды. Ведь они, в отличие от других существ, обитающих в галактике Мистайль, не стремились получить за переданные знания хоть какую-нибудь выгоду, да, и вообще им было совершенно непонятен даже сам смысл тех торговых предложений, с которыми к ним, время от времени, обращались их соседи. Несколько раз они пытались откупаться от потенциальных врагов развивая их науку и поднимая её на новый уровень, но это ни к чему хорошему так в итоге и не привело. Количество врагов у них не уменьшилось.

Лулуаной очень мечтала о белковом теле и о том, что когда-нибудь она спустится на Сиспилу и сможет пройти по широким улицам её прекрасных городов, вдохнет в себя аромат цветов и сможет полежать на белом песке пляжей. Однако, при этом она и представить себе не могла, что кто-то станет тискать её совершенное, лишенное каких-либо изъянов, тело своими ручищами, да, ещё и попытается ввести в него свой длинный, толстый член с этой противной красной головкой.

От одной только мысли об этом ей просто становилось дурно, словно её энергетический скафандр разрушился, а сама она давно не получала питающей энергии и была на волосок от гибели. Поэтому она старалась не думать о том, что вскоре произойдет при её непосредственном участии, ну, и ещё о том, что она при этом будет ощущать на теле Стоса, как на своём собственном, эти липкие прикосновения рук и ног, горячее сбивчивое дыхание, да, ещё и чувствовать, заодно, болезненное тепло чужого тела. Но, увы, теперь она непременно должна пройти через этот кошмар для того, чтобы выжить, и иной возможности, как получить белковое тело от этого человека у неё не было.

Совсем иначе смотрел на всё сам Стос. Он забрался в джакузи, наполненную тёплой водой щедро сдобренной шампунем для ванн, включил на полную мощность гидромассаж и пузырьки и теперь кайфовал, держа в руках бокал с ледяным шампанским, вкус которого так нравился Лулу. Космической путешественнице, вообще-то, нравились прикосновения к его телу воды и массажной щетки, пузырьки, щекочущие тело снаружи и слегка пощипывающие язык и пищевод внутри. Ей даже нравилось то напряжение, которое возникало в нём от эрекции и, похоже, понравился бы суррогат сексуального наслаждения, получаемый от занятием онанизмом, но в том то и всё дело, что Стос со времен своей юности терпеть не мог этих двух пошлых баб, — Дуньку Кулакову и Зинку Ладошкину.

После ванной, опять-таки тщательно убрав за собой, он поработал часа полтора за компьютером, вычитывая редакторские правки шестой повести перед тем, как отвезти диск в издательство. Пять сигнальных экземпляров первых книжек его прозы уже лежали у него на столе и добрый фей Изя растолкал их по книготорговцам. Так что уже очень скоро можно было ждать первой реакции как со стороны читающей публики, так и со стороны критиков. Поскольку все пять книг были изданы за счёт автора, да, к тому же не такими уж и маленькими тиражами, то ждать результатов слишком долго ему не придётся. Тиражи либо раскупят, либо они пойдут на изготовление рубероида. Ну, а на критиков он заранее облокотился и их мнение было ему до задницы, ведь книги он писал не для них, а для читателей, а те могли проголосовать за его творчество одним единственным способом, читая или не читая его книги, ну, и, естественно, покупая их.

Однако, сегодня только одно, предстоящее событие было для него самым волнующим, приезд Эллис. Всё остальное по сравнению с ним меркло. Впрочем, когда он сидел за компьютером, то всё равно думал о литературе и своих незатейливых опусах. Его самый строгий и преданный читатель Исаак Моисеевич Кац был в восторге от литературы подобного толка, родоначальником которой, на его взгляд, являлся Исаак Бабель. Простой, незамысловатой, с бесхитростным, на первый взгляд, сюжетом, до краёв наполненной острым, солёным юмором, доходившим, порой, до самого откровенного ёрничества.

Героями Стаса Резанова были мэнээсы, ставшие челноками и отставные военные, подавшиеся в бизнес, в котором они ни черта не петрили. Преподавательницы вузов, открывшие салоны-парикмахерские и бутики, инженеры и врачи, суетливо пытавшиеся лавировать между ментами, бандитами и важными чиновниками-взяточниками, стараясь не попасть в жернова. В его книгах никто и ни в кого не стрелял, а верхом мечты многих героев этой незатейливой прозы было сшибить штук пять навара и сохранить деньги, да, ещё ловко спрятать их от жены.

Любились его герои хоть и редко, но с каким-то остервенением, словно в последний раз. Одна повесть так и называлась, "Виагра", и в ней рассказывалось о том, как незадачливый сорокалетний коммерсант прячет от жены четыре таблетки этого чудодейственного средства и половину повести ждёт не дождется того дня, когда её подруга вернётся с морей. В конце концов всё кончилось тем, что счастливый обладатель четырёх заветных таблеток засыпает в одной постели вместе с подругой жены, а наутро просыпается обритым на лысо, да, ещё и вынужден наблюдать, будучи связанным по рукам и ногам, за тем, как две немолодые уже бабы занимаются лесбийскими играми с куда большей энергией, фантазией и страстью, чем они проделывала это в той же постели вместе с ним хитрая профура, вломившая его жене.

До некоторых пор ни один издатель так и не удосужился хотя бы высказать ему свое мнение, хотя, по большому счёту, Стос подозревал, что никто из этих уродов даже не читал его рукописей. Зато теперь, когда он отсчитал бабки за издание сразу пяти своих книг, тот издатель, к которому он обратился, тотчас, словно прозрел, и даже прочил ему успех, а вместе с ним и сотрудничество. Ну, тут он просчитался. Изя сразу же сказал, что ему получить издательскую лицензию будет, что раз плюнуть. Странное дело, его бывшая, по словам Резины, хохотала до слез, читая ту же "Виагру", да, и его сын вернул ему рукопись только через полгода и истрёпанную так, словно на ней трахались помойные коты, а издателям всё это было до задницы.