Она медленно кивнула, взяла Ивана под руку и пошла, не оглядываясь.

Горган безмолвно сполз на землю, опустившись на колени, и все еще опираясь на Вилана. Оборотень положил ему руки на плечи и тихо произнес:

— Мне жаль.

Змий взглянул на него и отстранился. Он сел на траву и устало махнул рукой.

— Иди. Со мной все в порядке! И не беспокойся, я никому не стану мстить. К чему мне это теперь? Все равно этим ее не вернуть…

Вилан кивнул и побежал к Корвеню. Тот уже открыл портал, и перед царевичем с Веленой мерцала арка, ведущая в их терем.

— Ну, идемте! — поторопил их Иван, крепко сжимая руку жены.

— Нет, Вань! — отозвался Корвень, — Вы идите, а мы с Виланом к вам попозже заглянем. У нас с ним есть кое-какое дело, — он усмехнулся и приобнял оборотня за талию. Тот посмотрел на него и, склонив голову, чуть смущенно улыбнулся. Иван заметил, что рядом с Корвенем оборотень сразу превращается в неуверенного мальчика. Хотя, что там между этими двумя происходило, он ума не прилагал.

— Ну ладно! Только обязательно заходите в гости! — Иван махнул им рукой на прощанье и шагнул в мерцающие ворота.

Они с Веленой оказались в собственной спальне. Одни. И царевич снова почувствовал робость в ее присутствии.

Она долго, молча, смотрела на него, а потом по-доброму усмехнулась, только это вышло у нее немного печально.

— Все-таки сумел разыскать?! — тихо сказала она.

— Я же обещал тебе!

— А ты оказался непростым мальчиком!

— Все еще называешь меня мальчиком? — но это больше не вызывало в нем досады. Они не бросались друг к другу в объятья, не говорили нежных слов после разлуки… но это почему-то казалось Ивану естественным.

— Интересные у тебя друзья, Ванечка, — заметила она, помолчав, — Корвень твой — знатный колдун, да еще и с Виланом путается!

— А что плохого в Вилане?

— Плохого-то? Хм. Плохого — ничего!

— Он хороший парень, странный немного, но добрый.

— Хороший парень, говоришь? Ну, ладно тогда.

— Пойдем к моему отцу, скажем, что все в порядке. Он волнуется, наверное, сильно.

— Ты иди. А я потом, хорошо? — она потрепала его по волосам и отвернулась к окну.

— Хорошо, — пожал плечами Иван и вышел.

Она устало опустилась на постель и уставилась в пространство. Прощальный взгляд золотых глаз так и стоял перед ее взором. В них была такая боль… От воспоминания, как он из последних сил тянулся к ней, беспомощно вися на руках Вилана, сжималось сердце.

'Он предал меня! Предал! Предал! — повторяла она, — Я не прощу! Не могу простить!'

Вернулся Иван и позвал ее ужинать.

— Давай поужинаем здесь, — предложила она.

— Но там праздничную трапезу в честь нашего возвращения устроили. Отец хотел еще пир завтра закатить, но я попросил Корвеня подождать.

— Ну, коли праздничную трапезу, тогда конечно.

Она поднялась с постели и прищелкнула пальцами. Ее простое серое платье превратилось в роскошное ярко-синее одеяние с низким вырезом и высоким стоячим воротником. На шее, запястьях и в ушах засверкали крупные бриллианты. Волосы завернулись в высокую прическу с сапфировой диадемой.

Иван вздохнул, почему-то это эффектное превращение не вызвало в нем восхищения. И он подумал, что будет чувствовать себя немного неловко рядом с этой ослепительной королевой. Вспомнился Вилан — 'лорд наносит визит лорду'. Хотя он вроде тоже царевич, но…

Велена подошла к нему и сделала пас рукой. Иван посмотрел на себя в зеркало — что ж, теперь его одежда тоже ей соответствовала. Он был одет примерно как Вилан, только под жакетом имелась шелковая рубашка, а бриджи не столь обтягивающие, и сапоги, слава предкам, без каблуков. Цветовая гамма только другая — бежевый и белый.

— Я выгляжу как кукла, — тихо заметил царевич.

— Не выдумывай. Очень красивый мальчик! — усмехнулась Велена, взяла его за руку и повела во дворец.

Их посадили на почетные места. В их честь произносили тосты. Хвалебные речи по поводу 'храброго царевича, победившего подлого змия и спасшего свою жену-раскрасавицу из вражьего полона', очень скоро стали раздражать и Ивана, и Велену. Поэтому, как только гости, как следует, подвыпили, они тихонько улизнули к себе в терем.

В спальне роскошные одежды обратились в тонкое белье. Велена подошла к окну и долго смотрела в ночь. Запах амарской розы больше не терзал ее, в темном небе не порхали огненные мотыльки… Из-за них Горган получил не пару, а целую дюжину пощечин, не считая синей молнии, но он все равно поцеловал ее в их последний вечер. В самый последний в жизни…

Царевич чувствовал, что Велена стала к нему еще холоднее. Или, может, она всегда такой была, просто раньше ему было не с чем сравнить? Но впрочем, он был даже рад. Иван вдруг осознал, что не представляет, как ляжет теперь с ней в постель после Ягарины. Все совсем запуталось, и он не видел выхода. С обреченной тоской пришло понимание, что он предпочел бы сейчас оказаться в светлом домике в глубине леса и, смеясь, ерошить пальцами мягкие рыжие кудри.