— Вот так, — заключил Оскэ, потрепав Флер по шее, — А ты мне про селедку. Не так все просто. Тут надо объяснять материалистически, по-инженерному.

— Ты объясняй уже, — проворчала она, — А то, пока ты просто кидаешь понты.

Широко улыбнувшись, Оскэ подтянул к себе свою жилетку, извлек из одного из двух самых больших карманов старомодный планшет и быстро нарисовал посреди листа бумаги ровный квадрат с несколькими входящими и исходящими стрелками.

— Это биологическая машина, которая что-то потребляет и что-то производит. Она, в обиходе, называется «человек». Юзать любую машину надо в нормальном рабочем режиме, иначе она даст низкий некачественный выход, или вообще сломается. Так?

— Ты подходишь к человеку, как эксплуататор, — возразил красный комбриг.

— Нет, я подхожу, как марксист и материалист. Человек — это производительная сила. Остальные его свойства — просто надстройка. Рассуждать иначе — идеализм, ага?

Ним Гок на минуту задумался, а потом несколько неуверенно кивнул.

— Хорошо. Наверное, ты прав. Что дальше?

— Дальше все просто. Мы ставим машину в определенную среду, откуда она будет получать комплектующие, расходные материалы и все такое. Потом включаем блок питания, начинаем грузить в машину сырье и выгружать продукцию. Питание — это понятно. Биологические потребности. А вот среда… У машины типа «раб, копающий канавы и таскающий кирпичи», требования к среде примерно такие же, как у машины типа «лошадь». Машине типа «свободный фермер», уже нужна более сложная среда: «деревенская инфраструктура» — включая дом, семью, соседей и кабак, зато на ферме производительность в сто раз выше, чем на плантации с рабами. Исторический факт. Дальше начинаем рассматривать машины типа «квалифицированный рабочий». Или, например, машину типа «инженер-технолог», — Оскэ постучал себя пальцем по лбу.

— И какая среда нужна машине — тебе? — спросил Ним Гок.

— Очень сложная и многообразная, насыщенная множеством всяких вещественных и информационных штучек, с обширным физическим пространством и возможностью передвигаться по нему туда-сюда, когда мне хочется. И это не все — список слишком длинный. Проще всего, платить мне за работу оговоренный эквивалент, чтобы я сам, свободно, это себе купил в среде-рынке. Поэтому общество и создает среду, где есть товарно-рыночная система, и защищает мою свободу и купленное мной имущество.

— На Элаусестере нет товарно-рыночной системы и нет личного имущества, но там, наверное, есть инженеры-технологи, — возразил кхмер.

Оскэ утвердительно кивнул, затянулся сигаретой, и выпустил в небо струйку дыма.

— На Элаусестере есть классные специалисты… Вернее, полиспециалисты, с тремя — четырьмя инженерными профессиями, и еще несколькими рабочими и аграрными профессиями. Креативные универсалы. Это новый уровень производительных сил. Соответственно, машине типа: «элаусестерец» требуется еще более сложная среда. Товарно-рыночная система его уже не устраивает. Ему необходимо получать очень дорогостоящие технические средства, услуги, возможности, независимо от текущего личного бюджета. Далее, ему нужно общество таких же креативных, раскованных и предельно открытых людей, поскольку элаусестерцы всегда работают командой. Эти команды так переполнены любопытством, что не могут держаться в рамках разумного риска, и им надо обеспечить силовую защиту, организованную так, чтобы почти не ограничивать их свободу. В эквивалентном выражении такая среда стоит ужасающе дорого, но продуктивность машины типа «элаусестерец» в несколько раз выше, чем производительность машины типа «Оскэ Этено». Во как!

— Ага-ага! — подтвердила Флер, — Знаешь, Ним Гок, прежде, чем начать строить дом по модному проекту, обычно прикидывают: а хватит ли на это сил и ресурсов?

На этот раз красный комбриг задумался уже надолго. Похоже, он снова прокручивал в голове содержание видео-ролика об Элаусестере, и оценивал те элементы устройства тамошней жизни, на которые до того не обратил достаточного внимания. В процессе размышлений, он убеждался в объективности того положения дел, которое несколько эпатажно изложил Оскэ. Иначе говоря, он убеждался в том, что коммунизм еще очень долго будет не по карману его стране. Не только элаусестерский коммунизм, а любой коммунизм. Это значило, что многие планы, на которые возлагались такие большие надежды, придется надолго отложить, и сосредоточить усилия на чем-то существенно ином. Но на чем, если единственная цель, ради которой все делалось, так далека?

Флер протянула руку и осторожно похлопала его по плечу.

— Не парься, бро. Лао Цзы сказал: дорога в тысячу миль начинается с первого шага.

— Шага куда? — спросил Ним Гок.

— Ну… — девушка сосредоточенно почесала свое колено, — …Типа, я не владею вашей обстановкой, но папа же у вас был, и он тебе что-то советовал. Вообще-то папа в этих делах разбирается. У него одна из рабочих тем — хабитация дезайров.

— Как ты сказала?

— Ну, дезайры. Островки, где ни хрена нет — ни растений, ни пресной воды. Прикинь: вообще ни хрена. Голые скалы и песок. Папа отработал технологию их заселения и развития. Как сделать нормальную природу и нормальные поселки с экономикой, микрокультурой и производством, У вас на Тиморе стартовая позиция куда лучше.

Красный комбриг задумчиво покивал головой.

— Это хорошо. Но кому принадлежит то, что построено на этих островках?

— Тому, кто делал, или платил, — ответила девушка, — где-то одной — двум семьям, если островок маленький. Где-то — муниципальному комюнити. Где-то — тому партнерству, которое выполняло работы или инвестировало ресурсы. Что-то перепродали через агентство по развитию новых территорий. По-любому, там нормально живут люди.

— Нас не устраивает фирма-инвестор, — сказал Ним Гок, — нам не нужны капиталисты.

— Если ты запретишь людям объединять средства, чтобы купить что-то, то под запрет попадут и кооперативы, и просто состоятельные фермеры — заметил Оскэ, — Между кооперативом и фирмой-партнерством разницы почти никакой. Или, например, здесь: команда Штаубе — это состоятельная семья или семейная фирма капиталистов?

— У вас в Меганезии сложная социальная формация, — ответил кхмер, — Я ее пока не понимаю. У нас на Тиморе проще. Эксплуататоры, эксплуатируемые и безработные. Первых мы ликвидировали, третьих трудоустроили.