— А как с тем нашим вопросом? — поинтересовался Ринго.

— Обсудим после ужина, — лаконично ответил Рон.

Катамаран-траулер «Ikilik» (на языке Папуа-Куануа — «Малышка»), порт приписки — Факфак, Хитивао (Западная Новая Гвинея), лениво дрейфовал почти в центре моря Сулавеси. Отсюда было примерно одинаковое расстоянии (около двухсот миль) до филиппинских Минданао и Тави-Тави, до малайского Калимантана-Борнео, и до индонезийского Сулавеси-Целебес. Ничего особенного в этом двадцатиметровом кораблике не наблюдалось. Западные папуасы ловят рыбу в нейтральных водах…

Солнце медленно тонуло в темнеющем море со стороны Калимантана, превращаясь в медно-красный, слегка сплюснутый и усеченный снизу диск. Четверо рыбаков (двое мужчин и две женщины) довольно лениво собирали на палубе глубинные ловушки с подсветкой, по всей видимости, намереваясь забросить их после захода солнца. Будь рядом сторонний наблюдатель, он видимо, отметил бы, что все четверо принадлежат к различным расам: креол, melano, африканка и японка. Опять же, ничего необычного. Хитивао — страна полиэтническая, кого там только нет. Если бы этот наблюдатель отвлекся на час сразу после наступления темноты, он бы и дальше не заметил ничего странного — те же четверо рыбаков, с помощью стрелы ютовой лебедки, так же лениво погружают в воду ловушки с фонарями подсветки. Главное произошло за этот час.

На палубе внезапно появилось значительное количество вооруженных людей. Стрела лебедки начала извлекать из кормового бункера предметы, похожие на связки досок. Заработали компрессоры, и предметы стали быстро превращаться в нечто наподобие дельтапланов с движками и полузакрытыми надувными лодками под крылом. Эти аппараты, все той же стрелой, опускались за борт, в них спускались по шторм-трапу и занимали места по шесть человек. Дальше — раскрутка пропеллера, разбег и взлет. Эта операция повторилась восемь раз подряд. Аппараты, негромко жужжа пропеллерами, улетели примерно на запад, в сторону Калимантана… Проводив последнюю группу в полет, четверо «рыбаков» занялись постановкой ловушек. Скоро на поверхности моря торчали по кругу яркие надувные буйки-метки над заброшенными снастями, а рыбаки развалились на палубе — видимо, чтобы бездельничать до рассвета, когда ловушки с попавшейся туда рыбой надо поднимать на борт и загружать добычу в бункер. Опять ничего такого, что могло бы вызвать подозрение у стороннего наблюдателя.

Другое дело, если бы наблюдатель был еще и слушателем. В этом случае, разговор на палубе безусловно натолкнул бы его на мысль, что какие-то это странные рыбаки…

— Рон, а ты раньше делал такие вещи? — спросил Ринго.

— А как же, — отозвался экс-коммандос, — Это канонический фокус. Его придумали, как минимум, сто лет назад, а технику отработали в начале нашего века. Правда, обычно я оказывался туристом, а не барменом. В смысле, летел, а меня провожали и встречали.

— Рон, можно задать тебе личный вопрос? — нерешительно сказала Екико.

— Почему бы нет? И зачем такое официальное предисловие?

— Просто… — она запнулась, — …Просто я подумала: когда делаешь это не первые, а во второй, третий, пятый раз… Когда ты уже знаешь, как это будет выглядеть… Тебе не бывало страшно?

— Конечно, бывало. Это нормально. Если бойцу в такой ситуации вообще не страшно, значит у него проблемы вот тут, — экс-коммандос выразительно постучал себя по лбу костяшками пальцев, — К страху надо относиться, как к естественному явлению.

— Нет, я не это хотела спросить. Страх, что тебя ранят или убьют, это понятно. Я про другое. Тебе не страшно знать, что из этого получается, и как это будет выглядеть?

— Ой-ей, — протянула Пума, — У меня так тоже было, да! Первое время я очень боялась смотреть, как умирают на войне. Мертвых не боялась, нет. Мертвых боялись только совсем дураки, которые верят что, зомби получаются сами собой. Я не верила.

— Зомби? — переспросил Ринго.

Пума включила электрочайник, стоящий на циновке, и утвердительно кивнула.

— Зомби можно сделать, наверное. Хотя я не видела. Но само собой так не бывает.

— Черная кошка, — вмешался Рон, — я тебе объяснял, почему это невозможно сделать.

— Объяснял, — согласилась она, — Ну, а вдруг очень сильный hungan… tahuna-roa…

— Давай, ты спросишь у дока Мак Лоу? — предложил он.

— Неудобно, — проворчала она.

— Удобно, — возразил он, — Хочешь, я сам спрошу, при подходящем случае?

— Уау! Спроси. Интересно послушать, что скажет док, — ответила она и повернулась к Екико, — …Так вот, мне было страшно. Неделю. Месяц. Потом привыкла. Теперь мне кажется: ничего такого. Есть вещи, которых надо бояться. А этого не надо.

— Сколько тебе тогда было лет? — спросила Екико.

— Точно не знаю. Думаю: тринадцать или четырнадцать.

Ринго покачал головой и закурил сигарету.

— Наллэ говорил, что ты родилась и выросла в Африке, в Южном Конго. Верно?