Помимо того, Боруп с помощью эскимосов поставил на мысе Колумбия постоянный памятник, представляющий собой пирамиду из камней, над которой возвышается столб из досок с четырьмя указательными стрелами, направленными на север, юг, восток и запад. Все сооружение укреплено оттяжками из толстой проволоки. На каждой стреле имеется медная дощечка с надписью. Надписи гласят: восточная — «Мыс Моррис-Джесеп, 16 мая 1900 года, 275 миль»; южная — «Мыс Колумбия, 6 июня 1906 года»; западная — «Мыс Томас-Хаббард, 1 июля 1906 года, 255 миль»; северная — «Северный полюс, 6 апреля 1909 года, 413 миль». Ниже стрел, в рамке под стеклом для защиты от непогоды, помещена запись, гласящая:

Экспедиция к Северному полюсу Арктического клуба Пири, 1908 год.

Пароход «Рузвельт», 12 июня 1909 года. Этот памятник обозначает место отправки и возвращения санной экспедиции Арктического клуба Пири, которая весной 1909 года достигла Северного полюса. В санном походе принимали участие: Пири, Бартлетт, Гудсел, Марвин (утонул 10 апреля, возвращаясь с 86°38' северной широты), Макмиллан, Боруп, Хенсон.

Санные отряды вышли отсюда между 28 февраля и 1 марта и вернулись между 18 марта и 23 апреля.

Корабль экспедиции «Рузвельт» зимовал у мыса Шеридан, в 73 милях к востоку.

Р.Э. Пири, Военно-морской флот США

Командир Роберт Пири, Военно-морской флот США, глава экспедиции.

Капитан «Рузвельта» — Роберт Бартлетт.

Старший механик — Джордж Уордуэл.

Хирург — Джордж Гудсел.

Помощник — профессор Росс Марвин.

Помощник — профессор Дональд Макмиллан.

Помощник — Джордж Боруп.

Помощник — Мэттью Хенсон.

Чарльз Перси — заведующий хозяйством.

Томас Гашью — помощник капитана.

Джон Коннорс — боцман.

Джон Коуди — матрос.

Джон Барнз — матрос.

Деннис Мэрфи — матрос.

Джордж Перси — матрос.

Бэнкс Скотт — помощник старшего механика.

Джемс Бентли — кочегар.

Патрик Джойс — кочегар.

Патрик Скинз — кочегар.

Джон Уайзмен — кочегар.

18-го числа Макмиллан и Боруп с пятью эскимосами на шести санях отправились на гренландское побережье для устройства там складов продовольствия на тот случай, если мне придется возвращаться чсрез Гренландию, как в 1906 году, а также для производства наблюдений над приливами и отливами на мысе Моррис-Джесеп. Поэтому я тотчас послал к ним двух эскимосов с приспособлением для измерения глубин и запиской, в которой извещал об успешном завершении похода. В наши планы также входило послать Бартлетта сделать ряд промеров морских глубин на протяжении десяти или пяти миль между мысом Колумбия и лагерем № 8, чтобы получить поперечный профиль материковой отмели и глубокого подводного каньона вдоль нее, и Бартлетт уже приготовил все необходимое снаряжение. Однако я решил не посылать его, так как Бартлетт был не в наилучшей форме — у него сильно распухли ступни и лодыжки. Я сам до конца нашего пребывания на севере оставался абсолютно здоров, если не считать больного зуба, который мучил меня около трех недель.

Впервые за все мои экспедиции в Арктику я провел май и июнь на корабле. В предыдущие годы всегда оставалось какое-нибудь дело в поле, но на этот раз основная работа была завершена, надо было только систематизировать результаты. Тем временем эскимосы совершали короткие поездки по окрестностям, главным образом к складам продовольствия, устроенным между кораблем и мысом Колумбия, и доставляли неиспользованные запасы на судно. В промежутках между поездками эти небольшие экспедиции проделывали кое-какую интересную работу. Другие члены экспедиции уже завершили бoльшую часть дополнительной работы в поле, однако у меня было много дел на борту корабля.

Примерно с 10 мая начала устанавливаться настоящая весенняя погода. В этот день мы с Бартлеттом приступили к весенней приборке судна. Мы осмотрели каюты, вычистили темные углы и просушили все, что нуждалось в просушке. Все шканцы были усеяны самыми разнообразными предметами. В тот же день началась и весенняя работа на судне: с дымовой трубы и вентиляторов были сняты зимние чехлы и команда стала готовиться к пуску машин.

Несколько дней спустя к «Рузвельту» подошел прекрасный белый песец и попытался взобраться на корабль. Один из эскимосов застрелил его. Животное вело себя очень странно, совсем как эскимосские собаки, когда на них находит умопомрачение. Эскимосы утверждают, что в районе Китового пролива песцы часто сходят вот так же с ума и иногда пытаются забраться в иглу. Эта болезнь северных собак и песцов хотя и является, по-видимому, своего рода помешательством, тем не менее как будто не имеет никакого отношения к водобоязни, так как не заразна.

Весенняя погода хотя и вправду наступила, однако отличалась большим непостоянством. Так, например, в воскресенье 16 мая солнце пригревало, было тепло и снег исчезал словно по волшебству; вокруг корабля образовались лужи. А на следующий день дул упорный штормовой ветер с юго-запада, наносивший много мокрого снега, и день в целом выдался очень неприятный.

18 мая механики всерьез принялись за котлы. Четыре дня спустя вернулись двое эскимосов от Макмиллана, с мыса Моррис-Джесеп на побережье Гренландии. Они привезли от него письмо, в котором он сообщал подробности о своей работе. А 31-го прибыли и сами Макмиллан и Боруп. Все обратное путешествие с мыса Моррис-Джесеп — расстояние в 270 миль — они проделали за восемь маршей, проходя в среднем 34 мили за марш. Макмиллан рассказал, что он прошел от мыса Моррис-Джесеп до 84°17' северной широты, измерил глубину моря, которая оказалась равной 90 морским саженям [176] , и в течение десяти дней собирал данные о приливах и отливах. Они убили 52 мускусных быка и захватили с собой столько мяса и шкур, сколько могли увезти на санях.

В начале июня Боруп и Макмиллан по-прежнему были заняты делом. Макмиллан проводил наблюдения над приливами и отливами в Форт-Конгер, Боруп сооружал на мысе Колумбия вышеописанный памятник Марвину.

Проводя наблюдения в Форт-Конгер, в заливе Леди-Франклин, чтобы связать наши данные по приливам и отливам, полученные на мысах Шеридан, Колумбия, Брайант и Моррис-Джесеп, с данными экспедиции в залив Леди-Франклин в 1881–1883 годах, Макмиллан нашел остатки продовольственных запасов злополучной экспедиции Грили 1881–1884 годов, — овощные консервы, картофель, кукурузу, ревень, пеммикан, чай и кофе. Как ни странно, по истечении почти четверти века многие из продуктов хорошо сохранились, и члены экспедиции не без удовольствия отведали их.