Он вернулся в дом, закрыл наружную дверь на ключ. Затем прошел в кабинет, поднял брошенный ранее на пол наган, приложил к его рукоятке безжизненную руку Ростовцева.

Создав видимость, что генеральный директор «Интеграла» покончил с собой, Рубцов-Банипартов теперь уже покинул особняк через окно кабинета.

Уехал он из Березок 27 июля, через день, успев дать задание через секретаршу Ростовцева его шоферу, чтобы тот встретил жену Аркадия Павловича.

Потом была Теберда, инсценировка своего самоубийства…

— На что вы надеялись? — спросил Чикуров. — Какую цель преследовали?

— Я не особенно верил, что вы примете смерть Ростовцева за самоубийство… Но несколько дней выигрывал, — признался обвиняемый. — Вы ведь должны все проверить — разные там экспертизы, анализы… И анонимку я послал вам, Игорь Андреевич, с той же целью — потянуть время…

— «Самоутопление» вы обставили довольно грубо, — заметил Чикуров. — Даже пожалели оставить вместе с одеждой свои фирменные часы. Купили дешевые…

— Жаль было расставаться с «Ориентом», — смущенно произнес Рубцов-Банипартов. — Простая человеческая глупость: ворочаешь тысячами, а горишь на копейках… С «Ориентом», конечно, я сплоховал… Но другая моя ошибка была совсем непростительна. Совершенно вылетело из головы, что Азочка знала о Варничевой… Башковитый у вас этот опер, прибалт. Латынис обставил меня, как мальчишку…

— Вы на самом деле хотели жениться на Татьяне Николаевне Варничевой? — спросила Дагурова.

— Возможно, и женился бы, — помедлив, ответил обвиняемый. — Сначала хотел поближе узнать. Ведь она даже не представляла, что за мной тянется.

— Андрей Романович, — спросила Ольга Арчиловна, — неужели вы никогда не задумывались, что станет с вашей женой и детьми? Каково им теперь?

— Ольга Арчиловна, умоляю, не надо об этом, — чуть не плача, произнес обвиняемый. — Как немного забудусь, так передо мной встают Ромка и Коляшка… Почему-то всегда держатся за руки… Такая тоска берет — жуть! Хочется разбежаться и головой о стенку!.. Чтобы дурацкие мои мозги повылетели!..

Рубцов-Банипартов уставился в пол безумными глазами.

Чикуров решил на сегодня закончить. Допрос измотал обвиняемого, следователей, прокурора.

Когда Рубцова-Банипартова увели, все расслабились. Игорь Андреевич опустил пониже узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, закурил. Но мысли все еще вертелись вокруг того, что удалось установить в ходе следствия.

— Игорь Андреевич, — прервала молчание Дагурова, — вы посмотрите, куда гнет Рубцов! Хочет убедить нас, что убил Ростовцева в состоянии аффекта?

— Точно, — подтвердил Харитонов. — Хитер. А я убежден, что он это сделал для того, чтобы трупом Ростовцева прикрыть свою безопасность. С мертвого взятки гладки. И следствие не станет копаться в хозяйственных махинациях «Интеграла»…

— Да-а, — протянул Чикуров, — работенки, чувствую, не на один месяц… Наворотили дел Ростовцев и компания… Никита Емельянович, к вам будет просьба: подключите ко мне, пожалуйста, Макеева, когда он вернется из отпуска. Хорошо?

— А это уж вы будете решать с новым прокурором, — ответил Харитонов.

— Как с новым? — удивился Игорь Андреевич. — А вы?

— Ухожу. Подал заявление…

— Вот те на! — вырвалось у Дагуровой. — Почему так вдруг?

— Пора… И не имею теперь морального права оставаться… Такое творилось под боком!..

Сознавая справедливость слов Харитонова, Ольга Арчиловна, однако же, постаралась смягчить его переживания.

— Ведь были еще народный контроль, ОБХСС…

— Проморгали, как и я! — в сердцах произнес Харитонов. — Кстати, о никудышной работе ОБХСС я уже сделал представление. Потребовал освободить начальника, а других наказать… Стыдно! Всем нам в районе должно быть стыдно!.. Для чего здесь существует милиция, прокуратура, если не смогли разоблачить безобразия в клинике и «Интеграле»! Москва за нас должна работать, да? Мы были обязаны сделать то, что сделали вы! Так, Игорь Андреевич?

— В принципе — да, — кивнул Чикуров.

— Как прокурор, я уйду на пенсию. Но коммунистом ведь остаюсь! И готов отвечать. Вы знаете, что намечено на бюро обкома обсудить вопрос о том, что творилось в Березках?

— Нет, не знаю. Но это правильно.

— Уверен, спросят с каждого. Накажут кого надо.

— Наказание — не главное, — заметил Игорь Андреевич. — Выводы надо сделать. Оздоровить обстановку…

— Совершенно верно. Усилить службу ОБХСС, увеличить число народных контролеров, дружинников…

— Так ведь дело не в числе, Никита Емельянович, — покачал головой Чикуров.

— Разумеется. В «Интеграле» не мешало бы ввести должность заместителя директора по контролю за качеством. Тогда наверняка не пройдет халтура вроде той, что продавали в Попове.

— Здесь я с вами не согласна, — сказала Дагурова.

— Почему? — недоуменно посмотрел на нее райпрокурор.

— Еще Гоголь хорошо сказал: «Человека нельзя ограничить другим человеком: на следующий год окажется, надо ограничить и того, который приставлен для ограничения, и тогда ограничениям не будет конца…» Понимаете, в нашем обществе каждый должен быть контролером! Чувствовать и знать, что он хозяин на своей земле! Все наше достояние — это достояние каждого, его надо беречь! Вот тогда…