— Вам надо идти? — спросила она.

— Надо, к сожалению! — ответил он. — Я сейчас на смене.

— А когда заканчивается смена? — спросила она.

— В восемь! — ответил он.

— А Вы приходите после смены! — сказала она. — Я поставлю этот, как его… самовар. Попьем

чайку, поболтаем о том, о сем!

Оба посмеялись удачной шутке. Самоваров, конечно, на корабле не было, это был редкий теперь антиквариат. Он еще усмехнулся ее неправильному ударению в русском слове, у нее это мило выходило.

— Я Вас чуть не убил, а Вы меня в гости приглашаете! — шутливо посетовал он.

— Ну, вот и отметим неудачное покушение на мою жизнь! — парировала она.

— Ну, хорошо, приду! — пообещал он. — В восемь пятнадцать, хорошо?

— Хорошо! — ответила она. — Буду ждать!

— До встречи! — сказал он, и поплыл в следующий отсек, перехватываясь по поручню. Перед дверью он обернулся; Таня все еще стояла в проеме двери своей каюты. Он открыл дверь в следующий отсек, нырнул туда, закрывая за собой дверь. По клацанию двери Таня поняла, что он ушел, и тоже ушла к себе в каюту.

Наконец, три дня на "приколе" истекли, настал день старта межпланетного челнока. Земля и Марс уже начали выходить из противостояния, и лететь до Земли теперь придется не чуть более двух, а почти три месяца; даже на мощных плазменных двигателях, какие приводили в движение межпланетный челнок. Еще сто лет назад, в далеком 2009 году российский ученый Олег Батищев предложил революционный проект двигателя, рабочим веществом которого был азот — самый распространенный элемент на Земле, в огромных количествах в виде газа содержащийся в атмосфере. Это давало плазменному двигателю колоссальное преимущество перед ионным, работающим по сходному принципу, но использующему в качестве рабочего вещества ксенон или цезий — редкоземельные элементы. Принцип действия плазменного двигателя достаточно прост: в рабочую камеру закачивается газ (в двигателе Батищева — азот), под воздействием микроволнового излучения он доводится до состояния высокоионизированной плазмы, а дальше под воздействием мощного магнитного поля плазма выбрасывается наружу, создавая реактивную тягу. Тяга даже самого мощного плазменного двигателя мала по сравнению с тягой соразмерного ему обычного химического двигателя. Но чтобы долететь с Земли до Марса на корабле с химическим двигателем, даже в период противостояний двух планет; требовалось колоссальное количество топлива, в несколько сот раз превосходящее массу полезной нагрузки. Преимущество плазменного двигателя в том, что его удельный импульс (отношение создаваемого двигателем импульса к массе затраченного топлива) в среднем на два порядка выше удельного импульса химического двигателя. Плазменный двигатель нельзя использовать для, например, вывода больших ракет на орбиту. Но в открытом космосе, в межпланетных перелетах, где не требовалось преодолевать полную поверхностную силу тяжести планеты, вот тут и реализовывалось все преимущество плазменного двигателя. К тому же, плазменный двигатель, в отличие от химического, именно благодаря очень малому удельному расходу топлива мог работать на протяжении всего полета, разгоняя корабль до больших скоростей, а не только на начальном участке траектории. Благодаря постоянной тяге в течение всего полета создавалась небольшая (немного менее половины лунной) искусственная гравитация, что тоже было определенным плюсом. Первые серьезные разработки таких двигателей использовались еще в 2007 году для вывода на околоземную орбиту небольших спутников. В 2013 г. NASA завершило наконец летные испытания своей разработки плазменного двигателя c переменным удельным импульсом VASIMR. Но разработка NASA при меньшей мощности была еще и в 10 раз менее экономичной, чем двигатель разработки Батищева. На нынешних космических кораблях использовались именно усовершенствованные двигатели Батищева. На межпланетном челноке, отбывающем на "Ноев Ковчег" (околоземная орбитальная станция), было установлено девять таких двигателей суммарной мощностью 60 МВт, объединенных по три в три кластера. Каждый кластер запитывался электроэнергией, необходимой для ионизации газа и создания магнитного поля, от отдельного небольшого ядерного реактора. Из соображений безопасности экипажа двигательно-реакторная группа была вынесена в хвост корабля и закрыта от его обитаемой части щитом в форме диска, в котором находились топливные баки с жидким азотом, выполнявшие попутно функцию радиатора двигательной установки. Из тех же соображений, но уже для экипажа орбитальной станции, плазменные двигатели челнока включались на удалении 300 км от нее; а старт и первоначальный разгон проходили при помощи стартовых химических двигателей сравнительно небольшой мощности, служивших также корректировочными. Итак, 17 апреля 2111 года по земному календарю межпланетный челнок "Марс Экспресс-2", на борту которого одним из пассажиров была Таня, отправился в почти трехмесячное путешествие к Земле.

XLIII

Антиглендейловская кампания, развернутая оппозицией, набирала все большие обороты и начала приносить первые плоды. Критика режима теперь доносилась не только с зарубежных каналов, не симпатизировавших Глендейлу и раньше. Теперь и официальные каналы дружественных Америке стран, ранее воздерживавшиеся от критики, начали все больше и больше позволять себе "откровенную ложь и разнузданную клевету в отношении меня, моих верных помощников и наших действий во благо страны", как сказал сам Глендейл на одном из телемостов с Европой. Глендейл пришел на передачу, как ему казалось, во всеоружии; полный решимости показать всем этим жалким пустословам-борзописцам, кто хозяин ситуации в Америке. Но на телемосту на Глендейла спустили столько собак-журналистов и вывалили на него такой компромат; что он, при всей своей красноречивости и умении заболтать любого, вскоре стал срываться, заикаться и мямлить что-то неубедительное в свою защиту. Там и сям в передаче вставляли куски программы Рона Стюарта, вышедшей на многих европейских каналах ранее, и вылившей на Глендейла тонны грязи, нарытой им с подачи братьев Манзанино. Телемост транслировали в прямом эфире три крупнейших телеканала Америки. На случай каких-либо "неувязок" надзирающим цензорам на этих каналах было сказано под благовидным предлогом прервать передачу. Зная об этом, Глендейл решил не сдаваться, и держать удар до конца; надеясь еще переломить общественное мнение в свою сторону. Но ведущий передачи в европейской студии очень умело построил тактику поведения, постепенно приводя все более и более веские свидетельства, обличающие Глендейла, ловя его на противоречиях и откровенной лжи. Двое цензоров на двух телеканалах сделали, как им было сказано; почуяв, что Глендейл становится мальчиком для битья в глазах всей Америки. А вот третий… третий был подвержен греху возлияния, и эту его слабость умело использовали недруги. Незадолго перед передачей дежурные редакторы как бы случайно угостили его хорошим коньяком, потом еще… потом еще и еще. К началу телемоста он уже был в подпитии, а редакторы, забалтывая его всякой ерундой, все продолжали подливать ему. К моменту, когда Глендейла начали серьезно "щипать" в прямом эфире, и цензору надлежало прервать программу под любым благовидным предлогом, прерывать ее было уже некому. Цензор спал на диване в гримерке в объятьях Бахуса мертвецким сном. Формально прерывать передачу было в прямых обязанностях цензора, и больше никого. Никто больше и не вмешался, и телемост транслировался без купюр, до конца, и на всю страну. Рейтинг популярности президента и его команды, и без того заметно снизившийся, упал ниже плинтуса. На следующий день по всей стране только и было разговоров о том, какой в стране президент. Собственно, кое-что из того, что американцы увидели из передачи, уже было известно многим и раньше. Но раньше оно было на уровне слухов, и никаких веских доказательств этому никогда не было представлено. Теперь же стараниями многих журналистов, и прежде всего Рона Стюарта, Глендейл был показан самим американцам в настолько неприглядном виде, что абсолютное большинство просто ужаснулось, узнав, что страной правит преступник, место которому за решеткой. Виновник такой "популярности" — цензор канала, пропустившего передачу в эфир полностью, на следующий день был схвачен опричниками Мортимера и лично допрошен им. На допросе помятый от выпитого вчера цензор, от страха икая и потея, блеял что-то невразумительное про происки врагов государства, напоивших его перед передачей. Выяснив, как все случилось, Мортимер доложил Глендейлу, и спросил, что делать с цензором. Глендейл отрешенно махнул рукой, ответив, чтобы тот сам решал. Как бы то ни было, ситуацию уже не исправишь, и Мортимер не стал свирепствовать. Цензора просто выгнали в шею, с запретом работы в госструктурах. Вот так слепой случай и пагубное пристрастие одного ничтожного человечка сыграли роковую роль в судьбе президента великой страны!

В последующие несколько дней как-то незаметно началось вымывание почвы из-под ног Глендейла. То тут, то там его решения и распоряжения саботировались, поначалу исподтишка, а дальше — почти в открытую. Переломный момент настал через неделю после "Глендейл шоу", как остряки прозвали тот злополучный телемост. В Атланте люди, недовольные Глендейлом, вышли на демонстрации с требованием к Глендейлу уйти в отставку. Солдаты, призванные разогнать демонстрацию, отказались это делать. Точнее, это отказался делать командир части, отдавший приказ солдатам просто контролировать ситуацию, не допуская беспорядков. Репортаж о демонстрации (с солидарными комментариями) вышел в эфир сразу семи телеканалов, несмотря на запрет. Цензоры просто закрыли глаза на это прямое нарушение своих распоряжений. По стране прокатилась волна демонстраций, и почти везде те, кто был обязан не допустить их, не сделали ничего для их разгона. Командиры опять ограничились только отданием приказа контролировать ситуацию. Когда же на следующий день после демонстрации в столице Глендейл собрал срочное совещание правительства, включая министра обороны, тот просто осадил Глендейла сообщением, что командиры элитных частей отказываются выполнять его приказы по подавлению протестов. Что, мол, все ссылаются на крайне взрывоопасную атмосферу в частях, грозящую вылиться в вооруженное восстание, спровоцированное такими приказами. Это дала свои плоды работа людей Уотерса, которые через майора медслужбы из Пентагона подобрались к личным делам командиров, изучили их психологические профили, и избирательно встретились с теми, с кем были неплохие шансы договориться. Из ста тридцати двух командиров, с которыми встретились люди Уотерса, только семеро дали категорический отказ и еще двенадцать не дали определенный ответ. Остальные сто тринадцать пообещали по крайней мере саботировать приказы на подавление антипрезидентских выступлений; а многие из них, после того, как им было обещано повышение по службе и досрочно следующий чин в случае прихода к власти оппозиции, обещали сотрудничать с заговорщиками. Чтобы они не передумали, им дали понять, что вся беседа была записана, не упирая, однако, слишком на это. Все-таки, абсолютное большинство командиров пошло на нарушение присяги и неповиновение приказам не из страха за свою шкуру, и не за будущие блага при новой власти; а из чувства гражданской ответственности, не желая видеть в президентах своей великой страны преступника.

Вслед за слабиной, которую дал режим на телевидении, пошла цепная реакция по всем СМИ. Повсеместно, игнорируя запреты цензоров, выпускающие редакторы телеканалов, печатных изданий и интернет-сайтов стали пропускать материалы, в той или иной степени идущие вразрез с официальной пропагандой. Некоторые особо ретивые цензоры пытались было как-то влиять на таких редакторов, грозя всяческими карами, вплоть до увольнения и запрета работать в СМИ. Но таких чересчур усердных цензоров самих быстро поставили на место командиры частей, "охраняющих" офисы СМИ. Кое-где, там, где командиры заняли откровенно антипрезидентскую позицию, цензоров попросили убраться по-хорошему и больше не появляться на работе. Глендейл попробовал было лично вызвать командиров частей, считавшихся еще недавно преданными ему, и повлиять на них своей харизмой и ораторским искусством. Из 88 оповещенных командиров явились только 17. Остальные сослались на какие угодно причины: от болезни до невозможности покинуть свои подразделения ввиду сложности ситуации. Но было и без того ясно, что это просто отговорки. Явившиеся на встречу семнадцать человек все как один рассказывали о висящем в воздухе духе мятежа. Солдаты и младшие командиры заражены вирусом антипрезидентской пропаганды и отказываются выполнять приказы, не соответствующие их убеждениям, говорили они. Стало практически невозможно требовать от солдат беспрекословного подчинения; они, того и гляди, обезоружат командиров и запрут их под замок, а там и до самосуда недалеко. Приходится идти на компромиссы, чтобы не нарваться на конфликт и не спровоцировать бойню, говорили они. И это было действительно так, командиры не преувеличивали. Тут только до Глендейла дошла вся серьезность ситуации и шаткость его власти. Пытаясь хоть как-то переломить развитие ситуации в свою пользу, он выступил с телеобращением к нации, в котором в очередной раз набросился с обвинениями в клевете на своих противников, старался всячески выставить себя кристально чистым перед согражданами, и взывал к патриотизму и чувству гражданской ответственности каждого в этот сложный для страны момент. Но было уже слишком поздно, маховик неповиновения режиму набрал обороты, подпитываемый пропагандой оппозиции. Чтобы переломить ситуацию, надо было опираться на реальную силу в лице армии, полиции и национальной гвардии, а эта опора тоже стремительно уходила у него из-под ног, во многом стараниями людей Уотерса. Реально опасаясь вскоре быть низложеным и угодить на скамью подсудимых, Глендейл стал готовить пути бегства из страны. Единственными помощниками ему в этом остались Мортимер и его люди, потому что были накрепко повязаны с ним многими преступлениями, и опасались возмездия не меньше его.

XLIV

Межпланетный челнок, на котором летела пассажиром Таня, был в пути уже неделю. Первые три дня ушли на разгон корабля вокруг Марса по раскручивающейся спирали. Из них почти сутки уходили на разгон до скорости 5 км/с, второй космической скорости для Марса, при достижении которой любое тело преодолевало притяжение планеты и покидало околомарсианскую орбиту. Гравитационное поле планеты помогало также разогнать корабль до крейсерской скорости в 8,9 км/с на последнем витке спирали, что экономило топливо, энергию и время. Путешествие протекало без происшествий, отчего Таню одолевала скука. Зрячие пассажиры хоть могли свободно перемещаться по большинству отсеков, общаясь друг с другом и с экипажем, заводя знакомства, скрашивая серость будней полета. Тане же приходилось большую часть суток торчать в пределах своего отсека, чтобы не мешать другим и не создавать проблем самой себе. Отдушиной были визиты Игоря. Он заходил почти каждый день, они подолгу просиживали у нее в каюте. Рассказав друг другу о своей жизни, оба вскоре почувствовали взаимную симпатию. Игорь был внимательным и не позволял себе ничего лишнего, что очень нравилось Тане. Другой отдушиной были занятия в тренажерном зале, где Таня старалась выкладываться. Это помогало и скрашивать скуку, и поддерживало мышцы и кости в тонусе, смягчая негативное воздействие очень малой гравитации (в полете двигатели корабля работали постоянно, создавая небольшую, около 10–12 % от земной, силу тяжести). Медсестра-сиделка, помогающая Тане и досматривающая за ней, по своей инициативе предложила Тане выучить алфавит Брайля — алфавит для слепых, разработанный Луи Брайлем еще в 19-м веке. Поначалу этот алфавит, достаточно сложный, давался Тане с большим трудом. Но как только она поняла все комбинации и закономерности его, дело пошло на лад. Таня быстро выучила алфавит, и взялась читать запоем книги, напечатанные шрифтом Брайля, каких оказалось случайно с десятка полтора в небольшой библиотеке корабля.

На 23-й день полета произошло событие, впрыснувшее адреналина в кровь каждому на челноке. Служба космической погоды прислала сообщение с пометкой "Срочно! Прочесть и отреагировать согласно инструкциям немедленно!". В нем сообщалось о выбросе коронарной массы нашим светилом, в облако которого попадал "Марс Экспресс-2". Стоит напомнить, что выброс коронарной массы — это выброс огромного, в миллиарды тонн, количества по сути высокоионизированного газа из атмосферы Солнца. Поток заряженных частиц, несущихся с огромной скоростью вместе с солнечным ветром, пагубно влияет на сети энергоснабжения на Земле, выводя из строя высоковольтные трансформаторы индуцированными геомагнитными токами. Для всего живого на Земле эти выбросы непосредственной опасности не представляют, т. к. их в значительной степени отклоняют и поглощают магнитосфера и атмосфера. Марс же не имеет магнитосферы, и имеет весьма тонкую и менее плотную атмосферу; поэтому эти выбросы смертельно опасны для "марсиан". Только в подземных помещениях люди были защищены надежно от радиации солнечных выбросов. Даже радиационная защита вездехода поглощает только чуть более половины радиации выброса. Вспышка на Солнце, по свету от которой и распознаются такие выбросы, была зарегистрирована автоматическим зондом системы оповещения Службы космической погоды, висящим в одной из точек Лагранжа на орбите Земли. Такая же система из четырех зондов была развернута и на орбите Марса, на тот случай, когда Земля и Марс находятся в диаметрально противоположных точках своих орбит. Но сейчас Земля и Марс находились не очень далеко друг от друга, всего в 75 млн. км, поэтому зонд на орбите Земли "засек" вспышку раньше, чем такой же на орбите Марса.